За порогом Дома

— Странно все же, что сыпь до сих пор не прошла, — задумчиво повторяет он, вряд ли так уж озадачиваясь этой темой.

Слепой ничего не отвечает.

Накрапывает мелкий, едва заметный дождь. Пыльный асфальт расцветает узором в крапинку.

Из ангела — в дебилы. А из дебила — в ангела-хранителя, которого по всем Законам и по правилам принято не замечать. Слепой так и делает, Сфинкс его понимает.

А я, стоя за их спинами, расправляю плечи, расправляю крылья и складываю зонтом над головой.

— Македонский, ты же не думаешь, что это случилось из-за тебя? — спрашивает Сфинкс, не оглядываясь, сигарета в его зубах чертит зигзаги.

Я осторожно чуть качаю головой. Мог ли я, выдернув с корнем дерево, отделить его от ствола и отбросить подальше, а затем воткнуть это осиротевшее дерево обратно в землю, как будто так всегда и было?

Я качаю головой, разве мог я… всего лишь я?

— Вот и не думай, — безмятежно произносит Слепой, крепко затягиваясь, все же не умер, и я не думаю ни о чем.

Я могу лететь.

Правда могу.