Забетонированная слизь

Я долго клянчил у мамы две копейки, но время было тяжелое, и денег я так от неё и не получил. Но, на мое счастье, гуляя однажды по парку с друзьями я увидел на асфальте старую неприметную почерневшую от времени монетку — заветные две копейки. Теперь я знал, что делать. На следующее же утро, вместо того, чтобы идти в школу, я, отойдя от дома пару кварталов, развернулся и пошел к тому самому телефонному автомату. Мое сердце екнуло, когда я увидел в нем его. Завернутый в черное плотное пальто, он крепко прижал телефонную трубку к своему лицу и что-то шептал. Я спрятался за углом, и ждал, когда же он выйдет. Это произошло довольно скоро, он вышел из будки, закрыл за собой дверь и ушел, как мне тогда казалось, совершенно меня не заметив. Я тотчас пробрался в будку и обнаружил на телефонной трубке были следы красной слизи, мне пришлось тщательно вытереть её кленовым листом, я боялся её и мне было просто противно. После этого я вставил заветные две копейки в щель для монет и набрал номер. 91-99-71, его было сложно забыть, он навсегда отпечатался в моей памяти после того странного случая. В трубке послышались гудки. Обычные длинные гудки, намекающие на то, что линия свободна, и вот-вот кто-то возьмет трубку на противоположном конце. Но этого не случилось. Так я стоял минут пять, слушал гудки и вдруг заметил, что постепенно гудки становились все длиннее. Мурашки побежали по моей спине после осознания этого факта, а вдруг мой тайный собеседник уже взял трубку и теперь просто гудит для меня, попутно слушая мои мысли? Тогда я громко и четко произнес: «Алле?».

«Здравствуй, мой маленький друг!» — ответила трубка, — «ты хочешь знать правду? Тогда ты должен её найти» — после этого трубка замолчала. От страха я повесил её обратно на рычаг, снял её снова — в ней не было ничего, кроме тишины. Я повторил нехитрую операцию ещё несколько раз, но не услышал в ответ ничего, даже гудков. Тогда я вышел из будки и закрыл за собой дверь. Мои ноги казались ватными, свинцовая голова еле держалась у меня на плечах, все окружающее пространство плыло у меня перед глазами. Холодный северный ветер дул мне в лицо со страшной силой, редкие прохожие смотрели на меня искоса, встречные собаки неистово лаяли, мне было все равно, я шел вперед. Я не знал, куда я иду, что-то внутри меня само подсказывало, куда мне следует идти, и я шел. Не знаю, сколько времени прошло с того момента, как я последний раз опустил трубку на рычаг. Может пять минут, может пять часов. Я шел вперед. Вдруг я остановился. Я понял, что разгадка где-то близко, что-то привело меня к ней само. Я повернул голову направо и увидел старый полуразрушенный домишко. Опшарпанные стены, скрипучие половицы, длинный коридор с закрытыми по обе его стороны дверьми и мальенькое окошко под потолком на противоположной стене — вот все, что я увидел, когда зашел в него. Я направился к этому окошку. Скрип половиц выстрелами отдавался в моих висках. Когда я очутился в конце коридора, я снова повернул голову направо. Передо мной была открытая дверь, и я зашел в неё. Это был старый общественный туалет. Стены, покрытые белым кафелем, лужи непонятной жидкости на полу, падающие со ржавых труб капли воды. Я сделал несколько шагов и развернулся направо. Я увидел. Я увидел то, что я должен был увидеть. Это была старая, покрытая желтым налетом, раковина с висевшим над ней разбитым зеркалом. Я открыл кран, смочил руку водой и… высморкался. На моей руке оказалась мерзкая зеленая сопля. Я всё понял.