Забетонированная слизь

В этот день мне исполнилось двадцать пять лет. Мама приготовила мне пирог со свечами, по телефону меня поздравили мои бывшие однокурсники… Да шли бы они к черту со своими поздравлениями, все они после окончания вуза стали успешными людьми, у всех у них были карьеры, семьи, дети… Один я влачил жалкое существование, запертый в ограниченное пространство своих скудных возможностей. Я смотрел в окно: был солнечный день, пели птицы, на деревьях распускались новые зеленые листья, наступала весна. Под вечер позвонил мой старый друг, с которым когда-то давно мы жили в той самой хрущевке в том самом дворе. Он знал про слизь. Он знал про подвал. Он знал все. Мы долго общались с ним о всякой ерунде, под конец нашей беседы мы почему-то вспомнили про все те события. Он сообщил, что сарай на месте саркофага все так же стоит, и предложил мне сходить в него. У меня не было особых дел, поэтому я согласился, и на следующее утро он заехал за мной. У него был небольшой фургончик, в который поместилась моя коляска, и в котором мы приехали туда. Сколько лет прошло с того момента, как я переехал, но наш двор совершенно не изменился. Всё те же турники, всё тот же забор. Разве что посаженные когда-то в моем детстве деревья стали большими. По центру двора стоял сарай. Его деревянные стены порядком подгнили, а на одной из них красовалось непонятное графити и глупая надпись «всегда смотри направо».

После того, как мы вышли из сарая, мы решили спуститься в тот подвал. У нас не было ключей, но ломик сделал свое дело, и старая деревянная прогнившая под влиянием времени дверь, скрипнув петлями, открылась. Да, за ней мы увидели все ту же ведущую глубоко вниз лестницу. Мой друг взял мою коляску, и мы осторожно начали спускаться по старым ступеням. Как и в прошлый раз, спуск казался невероятно долгим, но, очутившись внизу и оглянувшись, а это было первое, что сделал лично я, мы увидели большую длинную лестницу и двери входа где-то наверху. Пространство в этот раз не искажалось, путь назад выглядел естественно, и я потихоньку начал сомневаться в том, что во время первого моего спуска в подвал мои глаза говорили мне правду. Это сомнение многократно усилилось, когда мы оглядели подвальную комнату. Это все также была комнатка четыре на четыре, все также на правой её стене был проем с коридором метров на восемь… Но! Никаких следов колодца рядом с ним не осталось. Вместо колодца по всему протяжению коридора была вырыта в метр глубиной траншея, продолжавшаяся и в комнате. Практически все пространство траншеи занимала большая старая ржавая металлическая труба, вроде канализационной. Она гудела, было понятно, что по ней что-то течет. Пристально смотря на неё несколько минут, мы прислушивались к гулу, который она издавала. Это был не обычный гул, которым гудят трубы, это было нечто иное. Звук был тихий, поэтому я предложил другу послушать его, находясь ближе к трубе. Он припал к ней, на какое-то время став моими ушами. Он рассказал, что внутри трубы он слышит чью-то речь…

Речь перемежалась тихими криками и стонами, такими, будто в трубе кого-то мучили, и при этом было слышно, как речь течет. Из одного конца трубы в другой. Это не была речь одного человека, голоса постоянно менялись. Мужские, женские. Низкие, высокие. Разобрать, что они говорили, было невозможно. Голоса либо перемешивали буквы в словах, либо говорили их задом наперед, либо просто произносили случайные слоги. Звуки трубы потихоньку становились все громче и громче. Тогда я не выдержал, и попросил друга помочь мне лечь на трубу, я сам хотел все это услышать. Друг помог мне, и вот я уже прижимаю к трубе свое ухо. Да, я услышал все это, это было действительно жутко, и одновременно непонятно. И вдруг кто-то изнутри трубы провел чем-то металлическим по её стенке, я услышал страшный лязг, почувствовал легкий удар, прошедший сквозь толщу металла. Одновременно с этим звуки стали громче. Намного громче. Чтобы услышать их, уже не надо было прикладывать к трубе ухо. Я испугался и попросил друга поднять меня и посадить обратно на коляску. После этого мы ещё полчаса стояли в подвале и слушали трубу. Постепенно звуки затихли. Мы так и не поняли их природу, поэтому без какого-либо результата нам пришлось вернуться на поверхность.