Фандом: Шерлок BBC. После взрыва в басейне у Шерлока обнаруживается очень специфическая амнезия. Кейс с благодарностью взят у АКД и любое сходство не случайно.
67 мин, 44 сек 16891
— Если бы я был гением, который может такое предугадать, мне не нужны были бы твои советы, — огрызается он.
Опять Майкрофт вмешивается в мою жизнь. Слишком уж вовремя мне предоставили дело. Но это недоказуемо, и я не спорю с инспектором.
Тягостное недоумение, чем же мне заняться, одолевает ещё в лифте, везущем вниз к выходу из Скотланд-Ярда. И проблема не только в скуке, возникающей сразу по окончании дела. Сейчас всё омрачено воспоминаниями о драме, в которой я одновременно играл главную роль и был растерянным зрителем, пришедшим к последнему действию пьесы и не понимающим, что к чему.
Можно, конечно, сказать — мол, это не моя трагедия, но зачем врать себе? Я всё ещё теряюсь: мог ли что-то сделать. Я всё ещё не в состоянии выкинуть сегодняшнее утро из головы, а кроме того, нахожу сейчас упражнения по забыванию опасными.
И я оттягиваю момент возвращения на Бейкер-стрит. Иду поужинать к Анжело, он, как и все знакомые, задает сакраментальный вопрос, где же Джон, и шумно меня утешает по поводу его ухода. Почему все считают, что мне полагается сейчас страдать?
Иду в книжный магазин, но мне ничего не нужно. Скука-скука-скука. Зато там вспоминаю, что можно купить продуктов, и иду в супермаркет, где долго и вдумчиво выбираю, что положить в холодильник. Наконец, тянуть дальше делается невозможно.
И я возвращаюсь домой.
Повсюду в квартире я натыкаюсь на нехватку Уотсона. Зияют дыры в книжном шкафу, поверхность одного из столов чиста, мои вещи на полке в ванной скромно разместились на одной половине, а вторая пустует — и так везде, куда ни кинь взгляд. Дом переполнен его отсутствием.
Но ведь всё это можно убрать. Чуть позже.
Раскладываю продукты. Протираю кухонный стол, прикидывая, не попытаться ли сделать модификацию одной из цветных реакций, понимаю, что совсем не хочу этого. И руки почему-то дрожат.
Ухожу в спальню. Но даже она, предательски пропитанная общим запахом, не свободна от Джона Уотсона, который ушёл.
И кто бы объяснил, почему мне так от этого плохо?
Я брожу, как неприкаянный. Перекладываю вещи, зачем-то перевешиваю картины на стенах, снимаю постель и, вместо того, чтобы швырнуть её в стирку, как собирался, ложусь на диван гостиной и утыкаюсь в скомканные тряпки, вдыхая их запах. Всё-таки…
Я.
Хочу.
Вспомнить.
Опять Майкрофт вмешивается в мою жизнь. Слишком уж вовремя мне предоставили дело. Но это недоказуемо, и я не спорю с инспектором.
Тягостное недоумение, чем же мне заняться, одолевает ещё в лифте, везущем вниз к выходу из Скотланд-Ярда. И проблема не только в скуке, возникающей сразу по окончании дела. Сейчас всё омрачено воспоминаниями о драме, в которой я одновременно играл главную роль и был растерянным зрителем, пришедшим к последнему действию пьесы и не понимающим, что к чему.
Можно, конечно, сказать — мол, это не моя трагедия, но зачем врать себе? Я всё ещё теряюсь: мог ли что-то сделать. Я всё ещё не в состоянии выкинуть сегодняшнее утро из головы, а кроме того, нахожу сейчас упражнения по забыванию опасными.
И я оттягиваю момент возвращения на Бейкер-стрит. Иду поужинать к Анжело, он, как и все знакомые, задает сакраментальный вопрос, где же Джон, и шумно меня утешает по поводу его ухода. Почему все считают, что мне полагается сейчас страдать?
Иду в книжный магазин, но мне ничего не нужно. Скука-скука-скука. Зато там вспоминаю, что можно купить продуктов, и иду в супермаркет, где долго и вдумчиво выбираю, что положить в холодильник. Наконец, тянуть дальше делается невозможно.
И я возвращаюсь домой.
Повсюду в квартире я натыкаюсь на нехватку Уотсона. Зияют дыры в книжном шкафу, поверхность одного из столов чиста, мои вещи на полке в ванной скромно разместились на одной половине, а вторая пустует — и так везде, куда ни кинь взгляд. Дом переполнен его отсутствием.
Но ведь всё это можно убрать. Чуть позже.
Раскладываю продукты. Протираю кухонный стол, прикидывая, не попытаться ли сделать модификацию одной из цветных реакций, понимаю, что совсем не хочу этого. И руки почему-то дрожат.
Ухожу в спальню. Но даже она, предательски пропитанная общим запахом, не свободна от Джона Уотсона, который ушёл.
И кто бы объяснил, почему мне так от этого плохо?
Я брожу, как неприкаянный. Перекладываю вещи, зачем-то перевешиваю картины на стенах, снимаю постель и, вместо того, чтобы швырнуть её в стирку, как собирался, ложусь на диван гостиной и утыкаюсь в скомканные тряпки, вдыхая их запах. Всё-таки…
Я.
Хочу.
Вспомнить.
Страница 19 из 19
