Забвение

Я знал, что мне надо делать. Я купил топор и выбил доски под кроватью. Там действительно был проход, в глубине которого было бомбоубежище. Оно закрывалось изнутри огромной стальной дверью, напоминающую дверь сейфа. Я не мог убежать от таящегося во мне зла. Но я решил запереть его. Я купил новую мебель для будущего жильца дома 39 Грегори, ведь моя была практически вся сломана, тем существом, что было во мне. Я перестал спать и в полной мере ощутил весь ужас превращения меня в монстра. Буквально из груди черный дым обволакивал мое тело, превращая меня в ужасную субстанцию олицетворяющую, скорее всего ожившую тьму. Дом сам стал пропитываться этой материей. Вскоре я заметил, что каждое полнолуние время останавливается на всю ночь и колеблется от сорока минут первого до без четверти четыре. Ровно столько по моим расчетам требуется луне, чтобы скрыться за фасадом рядом стоящего здания. Пока луна светит, время, словно пьяница шатается из стороны в сторону. Когда Грегори переехал я окончательно переселился в это убежище. Я должен был обезопасить людей от той мерзости, которой я стал. Первые несколько месяцев стальные двери выдерживали напор существа, даруя спокойную жизнь Грегори. Но с каждой такой ночью петли двери все ослабевали и ослабевали. И наконец, в начале июля. Тьма сломала дверь, вызвав оглушительный грохот. Ее сила тот час угасла. И я вновь стал самим собой. Мне нужно было предупредить Грегори о грядущей беде. Мрак, что жил во мне мог вернуться в любую минуту. Я звонил ему в дверь, пользуясь найденным мною уличным входом в убежище. Я имитировал ограбление, шумел в самом доме, вылезая из под кровати, пил его чай, включал и выключал свет. Все это — чтоб он испугался у покинул это место. Но мои намеки до него не дошли. В результате мгла унесла его с собой. Я наблюдал это снова. Оно поглотило его и унесло в подземелья, оставив небольшие пятна крови на полу и обрызгав ею же стены подземелья. Я видел это. Существо стало злее и агрессивнее. На этот раз оно разорвало Грегори на куски. Я был словно пассажир двигающегося к пропасти автомобиля. Я ничего не мог сделать. После всего этого я стал искать в подземельях новое пристанище, и нашел его уже в Ривет-Сайде под одним из окраинных домов. Я по аналогии выбил доски в спальне дома, чтобы хоть иногда любоваться солнечным светом. Я вновь и вновь запирался в убежище, чтобы пережить приступы моего недуга. Это стало моим долгом. Я не знаю, что живет во мне, я не знаю можно ли это убить, похоже, что судьба посчитала, что за мои грехи мне необходимо расплатиться именно такой ценой. Я понимал, что больше никогда не стану прежним. Приступы происходили все чаще, нормальной жизни было все меньше. Я осознавал, что прежнего меня ждет забвение. Это моя исповедь. Я Ричард Дрезден.