Вы часто слышите подобное: «Давай начнем жизнь с чистого листа! Перевернем страницу и откроем новую!»?
Добавить в моё избранное
14 мин, 12 сек 8023
— Гранадос. Меня зовут мисс Франческа Гранадос.
— Ну так вот мисс Франческа, я отсюда никуда не уйду.
— Ну я тоже отступать не намерена.
— Ну, если мы не можем найти компромисс. Давайте так, я вас приглашаю на ужин мисс Франческа! Все за мой счет. Заказывайте что хотите.
— А вы знаете я соглашусь… Не каждый день увидишь столь щедрого и уступчивого мужчину. Она вела себя в точности как я. До нее я разговаривал с многими представительницами противоположного пола, но они были пустышки. Она очаровала меня своей открытостью и непосредственностью. Она очень сильно напоминала меня. Франческа разговаривала на подавление. Всегда пыталась доминировать в нашем диалоге. Я узнал, что она работает риэлтором в небольшой фирмочке своего отца. Сама она из Ривет-Сайда, но очень бы мечтала жить в Родер-Фоллз. Наш роман вспыхнул внезапно. Уже через пару часов я оказался с ней в одной постели. Через месяц мы поженились. Вскоре я с Франческой переехал жить в Родер-Фоллз. Мы купили дом на Хадсон стрит под номером 39. Первый год мы прожили вместе душа в душу. Не смотря на то, что я стал ее мужем, мои представления о семье не изменились. Я любил ее, однако в деловых командировках частенько изменял ей. В какой-то момент я понял, что практически ничем не отличаюсь от своего отца. А 23 октября 1995 года я узнал, что у меня рак. Нет, я не испугался и не расстроился. Я никогда не боялся смерти, «спасибо папе»… … Я стал, боятся, что будет потом. Мне стало казаться, что с каждым днем, тьма окутывающая ночью город, пустые комнаты нашего дома или же темные закоулки подвалов и чердаков становится, словно более вязкой для меня, как будто мгла хочет приютить мою душу после моей кончины. Франческа тем временем верила, что все образуется. Но становилось только хуже. Анализы ухудшались, лекарства не помогали. Я стал одним из тех, кого презирал когда-то. Жизнь становилась все ужаснее. Иногда казалось, что само ожидание смерти страшнее самой гибели. Похоже, жизнь, какой бы прекрасной она не была та же болезнь, только передаваемая половым путем. Отношения с женой становились еще напряженнее. Мы почти не разговаривали.
— Ты выкарабкаешься… — порой говорила она — Это всего лишь болезнь.
— Знаешь, что Франческа, мне уже все равно. Я был потерян. Мрак сгущался надо мной. Мне постоянно мерещилось, что за мной кто-то наблюдает. Я стал боятся темноты. Часто, во время сна я ощущал, что-то внутри себя, что-то рвущиеся наружу. Я и не представлял, во что это для нас с Франческой обернется. Однажды мне приснился сон, в котором я был внутри какого-то темного существа, неосязаемого, бесформенного, угрюмого. И это нечто в моем сне то ли пожирало, то ли просто обволакивало мою жену, а я ничего не мог сделать. Я был лишь свидетелем. Это было подобно случаю с эпилептиком. Во сне я был именно им, меня били, унижали, оскорбляли, а я ничего не мог сделать. Наутро, я обнаружил свою жену обескровленной. Она была бледно-синяя и напоминала мою мертвую мать. Я хоронил ее несколькими днями позже. Не найдя другого выхода я решил продать дом, слишком многое в нем напоминало мне о ней. Покупатель нашелся довольно быстро — это был Грегори Дженкинс диспетчер метро. Мы договорились, что он въедет в свой новый дом через месяц после покупки. Мне было очень плохо. Вечерами грудь разрывалась от боли. Опять мучили сны, каждая ночь была сущим адом. Я стал слышать голоса. Меня стали преследовать призраки прошлого. Сэмюэль Лорингтон психолог, который умер по моей вине. Именно я толкнул его со стремянки. Тот эпилептик, его лица забрызганного кровью и слюной я не забуду никогда. Я начал сходить с ума. Мне стало казаться, что луна что-то шепчет мне. Я не знал, как мне поступить дальше. Я решил покончить с собой… …Но ничего не вышло. При попытке повесится, все люстры в доме мгновенно упали. Все ложки, вилки, ножи и прочие острые предметы, с помощью которых можно было вскрыть себе вены исчезли. Я было пытался отравиться таблетками, но меня постоянно рвало. Я был у края пропасти, но шагнуть туда я не имел возможности, у меня словно не было ног сделать шаг в бездну. Как-будто темные силы не хотели, чтоб я умирал. Пианино, стоящее в доме так же не давало мне радости, поэтому я его сжег. Сны и боли продолжались. Я вновь был в теле какого-то существа, смотрел на мир как бы из глаз его. Оно ходило по моему дому, все крушило и ломало. Это было некой расплывчатой массой, абсолютно не отражающейся в зеркале. Проснувшись, я понял, что это был не сон. Вся мебель в доме была поломана и это было именно так как я видел в своих грезах.
Я понял, что это я убил Франческу. Зло таилось во мне уже давно. Я был слишком ужасен, чтобы быть человеком. Я не мог допустить нанесение вреда кому-либо еще. При покупке дома, бывший хозяин сказал мне что под кроватью, если выбить доски находиться небольшой подземный проход, ведущий к бомбоубежищу. Такие проходы связывает Ривет-Сайд с Родер-Фоллз системой подобных убежищ, навеянных идеями холодной войны.
— Ну так вот мисс Франческа, я отсюда никуда не уйду.
— Ну я тоже отступать не намерена.
— Ну, если мы не можем найти компромисс. Давайте так, я вас приглашаю на ужин мисс Франческа! Все за мой счет. Заказывайте что хотите.
— А вы знаете я соглашусь… Не каждый день увидишь столь щедрого и уступчивого мужчину. Она вела себя в точности как я. До нее я разговаривал с многими представительницами противоположного пола, но они были пустышки. Она очаровала меня своей открытостью и непосредственностью. Она очень сильно напоминала меня. Франческа разговаривала на подавление. Всегда пыталась доминировать в нашем диалоге. Я узнал, что она работает риэлтором в небольшой фирмочке своего отца. Сама она из Ривет-Сайда, но очень бы мечтала жить в Родер-Фоллз. Наш роман вспыхнул внезапно. Уже через пару часов я оказался с ней в одной постели. Через месяц мы поженились. Вскоре я с Франческой переехал жить в Родер-Фоллз. Мы купили дом на Хадсон стрит под номером 39. Первый год мы прожили вместе душа в душу. Не смотря на то, что я стал ее мужем, мои представления о семье не изменились. Я любил ее, однако в деловых командировках частенько изменял ей. В какой-то момент я понял, что практически ничем не отличаюсь от своего отца. А 23 октября 1995 года я узнал, что у меня рак. Нет, я не испугался и не расстроился. Я никогда не боялся смерти, «спасибо папе»… … Я стал, боятся, что будет потом. Мне стало казаться, что с каждым днем, тьма окутывающая ночью город, пустые комнаты нашего дома или же темные закоулки подвалов и чердаков становится, словно более вязкой для меня, как будто мгла хочет приютить мою душу после моей кончины. Франческа тем временем верила, что все образуется. Но становилось только хуже. Анализы ухудшались, лекарства не помогали. Я стал одним из тех, кого презирал когда-то. Жизнь становилась все ужаснее. Иногда казалось, что само ожидание смерти страшнее самой гибели. Похоже, жизнь, какой бы прекрасной она не была та же болезнь, только передаваемая половым путем. Отношения с женой становились еще напряженнее. Мы почти не разговаривали.
— Ты выкарабкаешься… — порой говорила она — Это всего лишь болезнь.
— Знаешь, что Франческа, мне уже все равно. Я был потерян. Мрак сгущался надо мной. Мне постоянно мерещилось, что за мной кто-то наблюдает. Я стал боятся темноты. Часто, во время сна я ощущал, что-то внутри себя, что-то рвущиеся наружу. Я и не представлял, во что это для нас с Франческой обернется. Однажды мне приснился сон, в котором я был внутри какого-то темного существа, неосязаемого, бесформенного, угрюмого. И это нечто в моем сне то ли пожирало, то ли просто обволакивало мою жену, а я ничего не мог сделать. Я был лишь свидетелем. Это было подобно случаю с эпилептиком. Во сне я был именно им, меня били, унижали, оскорбляли, а я ничего не мог сделать. Наутро, я обнаружил свою жену обескровленной. Она была бледно-синяя и напоминала мою мертвую мать. Я хоронил ее несколькими днями позже. Не найдя другого выхода я решил продать дом, слишком многое в нем напоминало мне о ней. Покупатель нашелся довольно быстро — это был Грегори Дженкинс диспетчер метро. Мы договорились, что он въедет в свой новый дом через месяц после покупки. Мне было очень плохо. Вечерами грудь разрывалась от боли. Опять мучили сны, каждая ночь была сущим адом. Я стал слышать голоса. Меня стали преследовать призраки прошлого. Сэмюэль Лорингтон психолог, который умер по моей вине. Именно я толкнул его со стремянки. Тот эпилептик, его лица забрызганного кровью и слюной я не забуду никогда. Я начал сходить с ума. Мне стало казаться, что луна что-то шепчет мне. Я не знал, как мне поступить дальше. Я решил покончить с собой… …Но ничего не вышло. При попытке повесится, все люстры в доме мгновенно упали. Все ложки, вилки, ножи и прочие острые предметы, с помощью которых можно было вскрыть себе вены исчезли. Я было пытался отравиться таблетками, но меня постоянно рвало. Я был у края пропасти, но шагнуть туда я не имел возможности, у меня словно не было ног сделать шаг в бездну. Как-будто темные силы не хотели, чтоб я умирал. Пианино, стоящее в доме так же не давало мне радости, поэтому я его сжег. Сны и боли продолжались. Я вновь был в теле какого-то существа, смотрел на мир как бы из глаз его. Оно ходило по моему дому, все крушило и ломало. Это было некой расплывчатой массой, абсолютно не отражающейся в зеркале. Проснувшись, я понял, что это был не сон. Вся мебель в доме была поломана и это было именно так как я видел в своих грезах.
Я понял, что это я убил Франческу. Зло таилось во мне уже давно. Я был слишком ужасен, чтобы быть человеком. Я не мог допустить нанесение вреда кому-либо еще. При покупке дома, бывший хозяин сказал мне что под кроватью, если выбить доски находиться небольшой подземный проход, ведущий к бомбоубежищу. Такие проходы связывает Ривет-Сайд с Родер-Фоллз системой подобных убежищ, навеянных идеями холодной войны.
Страница 3 из 4
