В 2006 году я наконец съехал от родителей и снял квартиру на Беговой, в старой шестиэтажной «сталинке». Это была потрясающая двухкомнатная квартирка, которая располагалась так, что проходила сквозь весь дом — то есть у меня было два балкона, которые выходили на разные стороны дома…
Добавить в моё избранное
7 мин, 25 сек 4012
За первым громким криком последовало еще несколько криков, которые становили все тише и тише, словно кричащий привыкал к той боли, из-за которой он и кричал. Затем послышался грохот, словно кто-то рухнул на паркетный пол, а затем раздался довольно громкий всхлип и вой.
Тут мне стало дьявольски страшно. Я не знал, что мне делать. Точнее, я точно знал, что мне нужно сделать, но боялся этого. Мне так не хотелось лезть к нему в квартиру — но я точно знал, что сделаю это. Ведь я доктор, я должен помогать людям. Это словно безусловный рефлекс. За стеной крики и стенания — значит, надо лезть туда. Но все это было очень страшно.
В общем, я собрался и вылез на балкон, на всякий случай прихватив с собой нож. Еще были сумерки, и я решил поспешить. Перепрыгнул расстояние между балконами и залез на соседний балкон. Я попытался присмотреться через стекло, что же там в комнате, но освещение и занавески не позволили. Должен сказать, что вид занавесок сам по себе заставил меня покрыться мурашками. Они все были в ожогах и царапинах. Я постоял немного на балконе и, собрав в кулак всю свою смелость, толкнул дверь перед собой. Она поддалась с большим трудом — было видно, что ее никто не открывал уже много лет. Из створки на меня дунул невероятно вонючий, затхлый воздух, словно я залез в какой-то сортир. Протолкнув дверь, я пролез мимо занавесок в комнату, оставив дверь за собой открытой — для воздуха и освещения. Я поднял взгляд с ручки двери, чтобы осмотреть комнату.
Это была самая настоящая дикость. Я увидел нечто неописуемое — мое сердце сжалось, а по телу прошла дрожь. Все, абсолютно все в комнате было расцарапано надписями, от паркетного пола до потолка, измазано старой и не очень старой кровью, замазано различными испражнениями. Все воняет, все затухло, повсюду пыль и паутины… Мебель, стены — все было расцарапано надписями со словами «Я НЕ Я», «ОИ ЗАЕЕ ИИУМЕНЯ НЕЯЯ ЯНЕ». В дальнем углу лежало абсолютно бледное, чуть ли не синее, полностью раздетое и невероятно худое тело. Оно тихо сопело и стонало. Тело все было в царапинах, которые повторяли надписи на стене. Он был весь измазан кровью разной степени старости, от коричневого до алого цвета. Одна рука была на голове, поэтому я мог видеть изуродованные пальцы, которые были в крови. От тела шло два кровавых шлейфа, кровь была свежей. Увидев все это, я замер — просто не мог пошевелиться. Это был не столько страх самосохранения, а оцепенение от осознания невозможности такой картины. Я просто не мог поверить. В двадцати сантиметрах от моей комнаты находилось ЭТО!
Приходя в себя, я сделал неуверенный шаг в сторону тела. Тут раздался странный хруст, и я ощутил, что на что-то наступил. От звука шага и хруста тело резко повернулось на спину и взглянуло на меня бешеными красными глазами. Все его лицо было исцарапано и измазано в крови. Было впечатление, что на меня смотрит жертва жестоких пыток. Его взгляд, полный безумия, вперился в меня, но я не ощутил никакой тяжести этого взгляда — он смотрел так, будто я не существую, словно я его галлюцинация. Я медленно двинул ногу, чтобы посмотреть, на что я наступил. И моему взору предстал человеческий палец. Палец ноги лежал в луже свежей крови. Я медленно поднял взгляд и посмотрел на ноги жильца этой квартиры, а потом на его лицо, и мне стало понятно, что это были за 10 криков. Просто он откусил себе пальцы ног. Каждый по очереди.
Что было со мной дальше, я плохо помню. Помню, как очнулся на лестнице в подъезде. Меня привели в чувство сотрудники скорой помощи. Оказалось, что я звонил в скорую и милицию. Они вывезли меня в подъезд, чтобы не стоять в той вони. Беднягу художника они забрали и увезли. Я мог бы узнать, куда именно, мог бы даже заняться его делами, так как сам являюсь врачом. Но мне не хотелось знать, что за ужас, что за боль заставили его прийти к такому образу жизни, к таким страданиям, что он видел и что чувствовал каждый день. Так что я знаю его историю. Не знаю и не хочу знать.
Тут мне стало дьявольски страшно. Я не знал, что мне делать. Точнее, я точно знал, что мне нужно сделать, но боялся этого. Мне так не хотелось лезть к нему в квартиру — но я точно знал, что сделаю это. Ведь я доктор, я должен помогать людям. Это словно безусловный рефлекс. За стеной крики и стенания — значит, надо лезть туда. Но все это было очень страшно.
В общем, я собрался и вылез на балкон, на всякий случай прихватив с собой нож. Еще были сумерки, и я решил поспешить. Перепрыгнул расстояние между балконами и залез на соседний балкон. Я попытался присмотреться через стекло, что же там в комнате, но освещение и занавески не позволили. Должен сказать, что вид занавесок сам по себе заставил меня покрыться мурашками. Они все были в ожогах и царапинах. Я постоял немного на балконе и, собрав в кулак всю свою смелость, толкнул дверь перед собой. Она поддалась с большим трудом — было видно, что ее никто не открывал уже много лет. Из створки на меня дунул невероятно вонючий, затхлый воздух, словно я залез в какой-то сортир. Протолкнув дверь, я пролез мимо занавесок в комнату, оставив дверь за собой открытой — для воздуха и освещения. Я поднял взгляд с ручки двери, чтобы осмотреть комнату.
Это была самая настоящая дикость. Я увидел нечто неописуемое — мое сердце сжалось, а по телу прошла дрожь. Все, абсолютно все в комнате было расцарапано надписями, от паркетного пола до потолка, измазано старой и не очень старой кровью, замазано различными испражнениями. Все воняет, все затухло, повсюду пыль и паутины… Мебель, стены — все было расцарапано надписями со словами «Я НЕ Я», «ОИ ЗАЕЕ ИИУМЕНЯ НЕЯЯ ЯНЕ». В дальнем углу лежало абсолютно бледное, чуть ли не синее, полностью раздетое и невероятно худое тело. Оно тихо сопело и стонало. Тело все было в царапинах, которые повторяли надписи на стене. Он был весь измазан кровью разной степени старости, от коричневого до алого цвета. Одна рука была на голове, поэтому я мог видеть изуродованные пальцы, которые были в крови. От тела шло два кровавых шлейфа, кровь была свежей. Увидев все это, я замер — просто не мог пошевелиться. Это был не столько страх самосохранения, а оцепенение от осознания невозможности такой картины. Я просто не мог поверить. В двадцати сантиметрах от моей комнаты находилось ЭТО!
Приходя в себя, я сделал неуверенный шаг в сторону тела. Тут раздался странный хруст, и я ощутил, что на что-то наступил. От звука шага и хруста тело резко повернулось на спину и взглянуло на меня бешеными красными глазами. Все его лицо было исцарапано и измазано в крови. Было впечатление, что на меня смотрит жертва жестоких пыток. Его взгляд, полный безумия, вперился в меня, но я не ощутил никакой тяжести этого взгляда — он смотрел так, будто я не существую, словно я его галлюцинация. Я медленно двинул ногу, чтобы посмотреть, на что я наступил. И моему взору предстал человеческий палец. Палец ноги лежал в луже свежей крови. Я медленно поднял взгляд и посмотрел на ноги жильца этой квартиры, а потом на его лицо, и мне стало понятно, что это были за 10 криков. Просто он откусил себе пальцы ног. Каждый по очереди.
Что было со мной дальше, я плохо помню. Помню, как очнулся на лестнице в подъезде. Меня привели в чувство сотрудники скорой помощи. Оказалось, что я звонил в скорую и милицию. Они вывезли меня в подъезд, чтобы не стоять в той вони. Беднягу художника они забрали и увезли. Я мог бы узнать, куда именно, мог бы даже заняться его делами, так как сам являюсь врачом. Но мне не хотелось знать, что за ужас, что за боль заставили его прийти к такому образу жизни, к таким страданиям, что он видел и что чувствовал каждый день. Так что я знаю его историю. Не знаю и не хочу знать.
Страница 2 из 2
