Письма первому сентября. Все стало относительным уже давно.
81 мин, 12 сек 15049
— Входите, Лидочка! — закину ногу на ногу и скрестив пальцы на коленях я принял серьезный вид (перенял эту позу у Петра Тимофеевича).
Позолоченная, приятной формы, дверная ручка, медленно подалась вниз и дверь неуверенно открылась. В образовавшейся щели показалось милое лицо, выражающее ни то испуг, ни то смущение, а ярко-зеленые глаза всегда светились юношеским любопытством.
— Здрасти, — прошептала она, кивая головой и быстро оглянулась. — Можно, Николай Александрович, м?
Вновь выждав паузу и прикуривая сигарету, я жестом пригласил ее войти.
Ее красивое лицо украсила смущенная улыбка. Она напоследок оглянулась через плечо и юркнула в комнату. Глаза ее благодарили.
Лида была одной из немногих практиканток, что проходили здесь практику. Естественно она была из обеспеченной семьи (а иначе практиковаться здесь ей в жизни не довелось бы). При всем при этом она была на удивление проста и открыта (по крайней мере так мне казалось). По мимо своей основной специальности, параллельно она вполне серьезно изучала парапсихологию и все, что с ней тесно было связано. Она была единственным человеком, который рассматривал мой недуг ни как отклонение работы мозга, связанное с пережитым стрессом, она видела здесь (как бы громко это не прозвучало) некие потусторонние вмешательства. Впрочем, может она и была права в своих убеждениях.
К такому ее заставил прийти случай, не раз повторившийся во время наших с ней бесед. Стоило мне заговорить с ней о моей Алке, как нашу с ней беседу прерывал громкий стук в окно. Громкий и настойчивый.
— Смотрите, Николай Александрович! Это она! — шепотом восклицала Лида едва бледнея. — Она ревнует вас ко мне!
— Это врятли, — отвечал тогда я и, подходя к окну прогонял птицу, мысленно прося ее не пугать гостью. Ворона, немного поворчав, все же улетала, но всегда на, росший неподалеку, дуб. Она отворачивалась и принималась заниматься своими неведомыми мне птичьими делами.
С тех самых пор я и поддался на ее бесконечные уговоры написать обо мне курсовую работу. Поначалу я согласился только лишь из-за того, чтобы она отстала. Но пообщавшись с ней дольше, я вошел во вкус и с большим азартом стал отвечать на ее многочисленные вопросы. Порой, наши с ней беседы прекращались лишь с первыми лучами солнца и ее не раз замечали выходящей из моей комнаты. Никого не интересовала ее дипломная работа касаемая меня да и вообще — всем было плевать по большому счету, чем мы тут занимаемся. Просто существовали правила, которые не следовало нарушать. В виду этого, нам (точнее ей) приходилось проявлять осторожность.
3.12.17
— Аха-ха! — выдавил я из себя злобный смех от чего же сам и перепугался.
Алка вздрогнула от неожиданности и с таким же испуганным выражением в глазах уставилась на меня.
— Словно, у Дьявола есть влагалище и оно периодически посмеивается. Больше так не делай.
— Забавно, — задумчиво произнес я, взяв ее за руку. Всегда нравилось брать ее ладонь в свою и гладить. — Забавная история выходит у нас двоих, ты не находишь? — она высвободила руку и принялась интенсивно чесать свой курносый носик. Как же мило он морщилась в эти моменты.
— Не-а, — беззаботно ответила она и вернула руку обратно.
Так мы и сидели молча, каждый размышляя о своем. Но в какой-то момент она резко повернулась ко мне и спросила:
— Долго тебя еще ждать? — последнее слово она буквально выкрикнула и, как мне показалось (а может и нет) голос ее исказился, сделавшись грубым, глубоким. Белки ее глаз в один миг почернели и ее ладонь, что секунду назад источала уютное тепло — похолодела и принялась жечь, словно в руках у меня был кусок сухого льда.
Ее лицо приближалось ко мне, глаза заполнили все видимое пространство. Мне хотелось убежать, но я не мог, да и не куда было.
— Проснись! — раздался в моей голове знакомый женский голос и мою щеку обожгло куском сухого льда.
Оказывается, мне приснился кошмар. Окончательно придя в себя, я испугался, что неосознанно мог причинить Люде вред. Она успокоила меня, сказав, что все в порядке. Тем не менее мне удалось заметить на ее ладони пожелтевшие синяки, словно кто-то крепко сжимал ее руку.
— В следующий раз такие следы будут на ее шее, — холодным, как декабрь, голосом произнесла Алла.
— Не ревнуй. Она просто гость.
14.12.17
Подул холодный ветер, взбаламутив листву под ногами. Я поежился, поднял ворот пиджака и с негодованием взглянул на Аллу. Она сидела рядом со мной, прижавшись к плечу и с мечтательным видом смотрела вдаль. Уголки ее губ слегка подрагивали (витает в облаках). Видимо, даже ненастная погода с ледяным ветром ей ни по чем. Ах да! Конечно же!
— Я ветер, — словно прочитав мои мысли, ответила Алла, набрав полную грудь воздуха, испустив его.
— Ну не знаю, — буркнул я, дернул ногами, словно пытаясь скинуть внезапно налетевший холодный ветер. Он мне не нравился. — Больно уж нагло себя ведет.
Она развернулась всем телом в мою сторону и изучающе уставилась на меня.
— Не ворчи, милый. Он хороший.
Позолоченная, приятной формы, дверная ручка, медленно подалась вниз и дверь неуверенно открылась. В образовавшейся щели показалось милое лицо, выражающее ни то испуг, ни то смущение, а ярко-зеленые глаза всегда светились юношеским любопытством.
— Здрасти, — прошептала она, кивая головой и быстро оглянулась. — Можно, Николай Александрович, м?
Вновь выждав паузу и прикуривая сигарету, я жестом пригласил ее войти.
Ее красивое лицо украсила смущенная улыбка. Она напоследок оглянулась через плечо и юркнула в комнату. Глаза ее благодарили.
Лида была одной из немногих практиканток, что проходили здесь практику. Естественно она была из обеспеченной семьи (а иначе практиковаться здесь ей в жизни не довелось бы). При всем при этом она была на удивление проста и открыта (по крайней мере так мне казалось). По мимо своей основной специальности, параллельно она вполне серьезно изучала парапсихологию и все, что с ней тесно было связано. Она была единственным человеком, который рассматривал мой недуг ни как отклонение работы мозга, связанное с пережитым стрессом, она видела здесь (как бы громко это не прозвучало) некие потусторонние вмешательства. Впрочем, может она и была права в своих убеждениях.
К такому ее заставил прийти случай, не раз повторившийся во время наших с ней бесед. Стоило мне заговорить с ней о моей Алке, как нашу с ней беседу прерывал громкий стук в окно. Громкий и настойчивый.
— Смотрите, Николай Александрович! Это она! — шепотом восклицала Лида едва бледнея. — Она ревнует вас ко мне!
— Это врятли, — отвечал тогда я и, подходя к окну прогонял птицу, мысленно прося ее не пугать гостью. Ворона, немного поворчав, все же улетала, но всегда на, росший неподалеку, дуб. Она отворачивалась и принималась заниматься своими неведомыми мне птичьими делами.
С тех самых пор я и поддался на ее бесконечные уговоры написать обо мне курсовую работу. Поначалу я согласился только лишь из-за того, чтобы она отстала. Но пообщавшись с ней дольше, я вошел во вкус и с большим азартом стал отвечать на ее многочисленные вопросы. Порой, наши с ней беседы прекращались лишь с первыми лучами солнца и ее не раз замечали выходящей из моей комнаты. Никого не интересовала ее дипломная работа касаемая меня да и вообще — всем было плевать по большому счету, чем мы тут занимаемся. Просто существовали правила, которые не следовало нарушать. В виду этого, нам (точнее ей) приходилось проявлять осторожность.
3.12.17
— Аха-ха! — выдавил я из себя злобный смех от чего же сам и перепугался.
Алка вздрогнула от неожиданности и с таким же испуганным выражением в глазах уставилась на меня.
— Словно, у Дьявола есть влагалище и оно периодически посмеивается. Больше так не делай.
— Забавно, — задумчиво произнес я, взяв ее за руку. Всегда нравилось брать ее ладонь в свою и гладить. — Забавная история выходит у нас двоих, ты не находишь? — она высвободила руку и принялась интенсивно чесать свой курносый носик. Как же мило он морщилась в эти моменты.
— Не-а, — беззаботно ответила она и вернула руку обратно.
Так мы и сидели молча, каждый размышляя о своем. Но в какой-то момент она резко повернулась ко мне и спросила:
— Долго тебя еще ждать? — последнее слово она буквально выкрикнула и, как мне показалось (а может и нет) голос ее исказился, сделавшись грубым, глубоким. Белки ее глаз в один миг почернели и ее ладонь, что секунду назад источала уютное тепло — похолодела и принялась жечь, словно в руках у меня был кусок сухого льда.
Ее лицо приближалось ко мне, глаза заполнили все видимое пространство. Мне хотелось убежать, но я не мог, да и не куда было.
— Проснись! — раздался в моей голове знакомый женский голос и мою щеку обожгло куском сухого льда.
Оказывается, мне приснился кошмар. Окончательно придя в себя, я испугался, что неосознанно мог причинить Люде вред. Она успокоила меня, сказав, что все в порядке. Тем не менее мне удалось заметить на ее ладони пожелтевшие синяки, словно кто-то крепко сжимал ее руку.
— В следующий раз такие следы будут на ее шее, — холодным, как декабрь, голосом произнесла Алла.
— Не ревнуй. Она просто гость.
14.12.17
Подул холодный ветер, взбаламутив листву под ногами. Я поежился, поднял ворот пиджака и с негодованием взглянул на Аллу. Она сидела рядом со мной, прижавшись к плечу и с мечтательным видом смотрела вдаль. Уголки ее губ слегка подрагивали (витает в облаках). Видимо, даже ненастная погода с ледяным ветром ей ни по чем. Ах да! Конечно же!
— Я ветер, — словно прочитав мои мысли, ответила Алла, набрав полную грудь воздуха, испустив его.
— Ну не знаю, — буркнул я, дернул ногами, словно пытаясь скинуть внезапно налетевший холодный ветер. Он мне не нравился. — Больно уж нагло себя ведет.
Она развернулась всем телом в мою сторону и изучающе уставилась на меня.
— Не ворчи, милый. Он хороший.
Страница 13 из 21
