Заглавие

— Занимайтесь этим чаще, если хотите покинуть эти стены, как можно скорее, — остановился и повернулся спиной ветру, который проникал отовсюду, мешая огню зажигалки. — Разве что эти мысли не являются источником.

Он оскалился с сигаретой в зубах и несколько секунд пристально всматривался мне в глаза. Казалось, его взгляд уже шарится у меня на затылке. Очень захотелось отвернуться, но в последний момент он моргнул, и мы зашагали дальше.

— Гм, я о том случае, — продолжил доктор. — Я уверен, вы не просто так с таким внимание изучали тот клен. Что ж, тогда опустим подробности — это сэкономит время.

Тем девочкам, на момент их кончины, было по шестнадцать. Вы представляете? Они осознали все, что с ними происходило на самом деле. Они поняли абсолютно все в один миг. Знаете, это как смотреть постер «марвеловского» фильма — все сразу становится ясным и понятным, будто бы двухчасовой сеанс уместился в одной лишь картинке. Я тогда только-только начал изучать все то, с чем сегодня мне приходится иметь дело. Кстати, они не оставили даже записки. По правде говоря, на мой взгляд — это довольно-таки жестоко по отношению к их отцу. А хотя, с другой стороны, оставь они ему эту записку он принялся бы копаться в себе, пытаясь разобраться что к чему. А так — чик! И все. Повис рядом с ними и все хорошо у него. М-да. Каждый день приходится иметь дело со смертью. Ну что ж, вот мы и пришли, Николай! Спасибо вам за увлекательную беседу.

— Да что вы! Я же…

— Прекратите оправдываться — меня это бесит. До свидания!

Так тихо в комнате. Лишь, едва-слышно, играет музыка, создавая магический фон. Разувшись и оставив кроссовки в коридоре, я наклонился через порог, провел по полу пальцем и внимательно уставился на него — чистый. Оказавшись в комнате, я снял с кровати плед, расстелил его на полу, лег задрав ноги на стену, чтобы кровь ушла с них.

— Хорошо, что ты всегда думаешь обо мне, — раздался рядом со мной родной голос.

Повернув голову на бок, я смог различить лишь только очертания ее профиля на фоне вечерней улицы за окном.

— Холодно, — добавила она.

Я обнял ее, хоть в комнате всегда было тепло. Значит холодно ей «там». Я ближе прижал ее к себе, и она в миг ответила мне тем же.

— Коль?

— М?

— А зачем ты так ноги?

Мои глаза были закрыты и ее голос доносился до меня словно из глубин моего подсознания, из самых его недр. Я ощущал ее дыхание.

Так и не дождавшись ответа, она хмыкнула и тоже задрала ноги на стену рядом с моими.

— Плохо.

— Нет. Хорошо.

— И все-таки плохо.

— Чем же? — недовольно поинтересовалась она и тюкнула меня в плечо своим маленьким кулачком. Это была наша любимая с ней игра. Там мы ее и прозвали «хорошо и плохо».

— Пф! Легко! Я в дурке — начнем с этого.

— Ахах! Глупый ты мой! Так ведь я тоже! И мы вместе здесь и это хо-ро-шо! Бе-е-е!

— Ммм, сучка. Ну ладно. Плохо! Мы не знаем, кто из нас реальность!

— А это, заешь ли, неважно. Так что ни в счет.

— Хорошо. Плохо. Мне не верят, что ты есть.

— Пф-ф! Да черт с ними! Завидуют! И пусть.

— И все-таки плохо… Я не помню, как ты пахнешь.

— Это не плохо — это, пожалуй, жестоко, милый.

— Что ж, похоже, что я выиграл. Снова.

— Интересно, а это хорошо или плохо, что ты выиграл?

Я призадумался.

В коридоре послышались шаги. Хм, странно. Половина третьего утра. Все спят. Ну, или делают вид. Мой любимый призрак затаила дыхание и слегка приподняла голову — прислушивалась. Я тоже напряг слух, пытаясь по шарканью ног определить кто это.

— Я не знаю, кто бы это мог быть, — шепотом произнес я.

— Щ-щ! — скомандовала она и своей теплой ладонью прикрыла мне рот.

Шаги приближались. И по мере приближения темп их замедлялся, становясь крадущимся.

Наконец, когда шаги послышались уже у самой двери, я не выдержал и приподнялся, с намерением разоблачить нежданного гостя. Но стоило мне лишь дернуться, как мою любовь вновь, словно прессом, придавила меня к кровати и окинула своим самым строгим взглядом. После чего она вновь перевела взгляд на дверь, за которой теперь царила тишина. Но я словно чувствовал, что за ней кто-то стоит и этот «кто-то» так же пристально сейчас смотрит, словно пытается разглядеть нас через перегородку.

— Уходи! — едва-шевеля губами, произнесла моя и заскрипела зубами от чего мне стало не по себе.

Оглушительный удар в дверь разорвал в клочья загустившуюся тишину. Дверь едва не вылетела из коробки.

От такой неожиданности я вздрогнул, перепугавшись не на шутку.

— Господи! — выпалил я и крепко обнял свою жену толи от страха за нее, толи за себя.

Моя продолжала прожигать своим взглядом содрогающуюся под давлением пришельца дверь. Лицо ее выражало лишь только гнев и ничего более. В какой-то момент она напомнила мне волчицу, что пытается защитить от хищника свое потомство.

Мне стало не по себе от собственной беспомощности. Я начал злиться.