Заколоченные окна

Мистер Финли поправляет пиджак, выпрямляется и немного задирает нос к верху, словно ожидая встретить делегацию очень важных гостей, а не ночь во плоти.

Я пытаюсь было отползти на локтях, но перед моим носом в землю со свистом врезается топор. У меня сердце уходят в пятки, а мистер Блум хватает меня за шиворот и тащит туда, куда меня посадили изначально. Качаю головой. Мои джинсы безнадежно изгвазданы в траве и почве. Мне жутко страшно. Пытаюсь отодвинуть страх на задний план, спрятав его за чем-то незначительным. Но когда что-то незначительное искусственно раздувается человеком до необъятных размеров, многое может померкнуть на его фоне.

— Не смогу отстирать их, — выдаю я, понурив голову. Грива цокает языком, недвусмысленно давая понять, что ее уже начинает воротить даже просто от звука моего голоса.

— Захлопнись что ли, — просит мистер Блум, — тебе ноги-то без надобности, а ты про джинсы горюешь.

— Мистер Блум, — наконец подает голос мистер Финли после долгого молчания, — я вас много раз просил быть вежливее, мы все-таки люди воспитанные. Зачем вы лишний раз напоминаете несчастному юноше о его изъяне?

Мне хотелось одновременно рыдать и хохотать во весь голос, руки начали дрожать. Ветер донес до нас шелест листьев и тихий непонятный звук, похожий чем-то на птичий клекот.

— Идут, — изрекает Грива, направляется к машине и достает из багажника бейсбольную биту.

Я впервые видел этих созданий так близко. От них пахло мускусом, они принесли с собой запах гнили, разложения и — удивительно! — чего-то сладкого, фруктового. Их движения были угловаты и нелепы.

Пятеро стояли перед нами, еще сколько-то остались позади — я мог видеть их мерцающие глаза.

Одно из пятерых, самое высокое, не стало нападать, оно лишь припало к земле и своими жуткими глазами смотрело, что будут делать Грива, Блум и Финли. От страха мне стало дурно, дышать было невыносимо тяжело. Создание приоткрыло черный рот, искривило его в мерзкой ухмылке, обнажив частокол сверкающих черных иголок, что служили ему зубами. По его подбородку заструилась слюна и я могу поклясться, что рука Блума, в которой он держал топор, дрогнула.

Мистер Финли выступил вперед.

— Мы к вам с подарком, — произносит он с наигранной улыбкой, что, однако, восторга у созданий не вызывает.

Блум сглотнул, неуверенно посмотрел на своих товарищей, потом подхватил меня под руки и перетащил вперед. В меня впились пять пар пустых глаз, и пять ртов лязгнули зубами.

— Мы добровольно будем вам давать пищу раз в две недели, а вы не будете часто ошиваться тут и пугать добрых людей, которые от ваших визитов под кровать забраться готовы. Или мы вас просто всех перебьем.

Самое высокое существо оглянулось на своих сородичей, они стояли и смотрели на меня, свесив набок длинные языки.

Я смотрел на них и у меня волосы на затылке дыбом вставали. Кто они, откуда?

Не мог не смотреть. Знаете, такое бывает, когда вы идете по улице и встречаете потрясающей красоты девушку. Вы не в силах оторвать от нее взгляда, хотя понимаете, что таращиться неприлично. Когда мы видим нечто изумительно-прекрасное, все остальное теряет свою значимость, растворяется.

Это работает и в обратную сторону. Если мы увидим на улице безобразного уродца, мы точно также будем стоять, понимать весь абсурд ситуации, и продолжать пялиться.

Так происходило со мной. Они были чем-то совершенно неподвластным логике, законам природы. Несуразные, омерзительные. И я не мог прекратить смотреть. Никак.

Существо, припавшее к земле, распрямилось во весь свой рост, задрало голову вверх и издало громкий вопль, от которого у меня заложило уши. Те четверо, что стояли за ним бросились на Гриву, Блума и Финли. Топор и бита оказались бесполезными.

Пока им отрывали руки и ноги под их же несмолкаемые крики и трескучий звук рвущейся плоти, пока им вгрызались в лица и вспарывали животы, я сидел нетронутым, окаменевшим от ужаса, под немигающим взглядом пятого.

Оно подошло ближе, шумно втянуло воздух своими ноздрями-щелями.

— Вы, наверное, много где бывали, — почему-то говорю я, понимая, что из такой опасной близости ничего хорошего не выйдет, — может быть, вы видели моего брата? Он пропал без вести месяц назад. Его зовут Лайло, у него черные волосы и серые глаза.

Мой голос дрожит и я почти скулю. Я не знаю, что я хочу от существа, возможно, таким образом мой мозг пытается отвлечься от осознании неминуемой гибели, которая находится буквально на расстоянии вытянутой руки.

— Лайло, да, — продолжаю я, видя, как существо придвигается еще ближе. Лучше бы эта пытка закончилась как можно скорее. Я чувствую, что у меня уже насквозь намокла футболка от пота. Недолго и обмочиться.

— Так вы видели его?

Создание неопределенно мотает головой, а потом вгрызается мне в ногу.