Замещение

А затем Андрюха вскочил так, как обычно вскакивал в армии по учебной тревоге, и началась бешеная погоня за потерянным временем. Естественно, что завтрак в таких случаях обычно пропускается, равно как и умывание, и чистка зубов. Но эти гигиенические процедуры спешащий Андрей выполнил с особой тщательностью, оделся и, вылетев из квартиры, помчался вниз по лестнице, оглушительно топая сияющими туфлями, которые, слава Богу, ему хватило ума вычистить с вечера. На секунду в его голове пронеслось: «А я запер дверь? Да пёс с ней! Главное — прийти вовремя! Это моё лицо! От этого зависит моё будущее!» В конце концов, ну что такого в том, что опаздываешь? Со всяким бывает, но это же не значит, что нужно так спешить и нервничать. Однако причина такой дикой Андреевой спешки была более чем уважительной — до начала собеседования оставалось полчаса, и успеть вовремя было практически невозможно. А ведь он столько времени искал эту престижную и высокооплачиваемую работу!«Будь что будет! Главное — прийти! Мне обязательно должно повезти! На кону стоит моя жизнь!» — думал Андрей. Как порой глупы люди — они ценят случайные мелочи больше, чем свой наполненный завтраком желудок или свою хрупкую жизнь.

Несмотря на утреннее время, на улице уже было жарко — над городом полыхал июль во всем своем великолепии. О, этот жаркий, испепеляющий июль, наполненный ароматами зелени, ванильного мороженного и, как это не прозаично звучит, солнца! А это чистое небо практически цвета индиго без единого намека на облака! Даже в душном городе июль может быть прекрасен, но только утром — когда асфальт ещё не накалился.

Но Андрюхе было абсолютно наплевать на эти июльские красоты — его ждали иные горизонты и достижения, и любоваться летом было некогда. Бедный Андрей так спешил, что даже не извинялся перед никуда не спешащими городскими обывателями, на которых то и дело налетал, отдавливая им ноги в летних сандаликах, и не слышал не совсем приличных эпитетов, которые неслись ему вдогонку от тех же медлительных обывателей.

Таким вот неистовым галопом, Андрей приблизился к проезжей части, где был вынужден остановить свой бег, переминаясь с ноги на ногу, словно заправский скакун, и еле сдерживаясь, чтобы не помчаться на красный свет, но его останавливала слишком большая плотность трафика. Наконец вспыхнул зеленый свет, и Андрей бросился через переход. Краем глаза мужчина успел заметить приближающийся грузовик. Последнее, что он слышал и видел — это визг тормозов и истеричные крики прохожих, бескровное, искажённое от ужаса лицо водителя грузовика. Потом накатила резкая, невыносимая боль, от которой словно всё тело разрывалось на куски, а за ней наступили непроглядная тьма и тишина.

Андрей открыл глаза и попытался сесть, но у него ничего не получилось — тело нещадно болело, а в голове гудело так, будто в ней разместились молот с наковальней, ритмично стучавшие друг о друга. Поведя глазами, он увидел белый потолок и стены, выкрашенные зеленоватой краской того омерзительного оттенка, которым неизвестно почему так любят покрывать стены в медицинских учреждениях.

Немного придя в себя, он почувствовал, что весь покрыт бинтами. Любое малейшее шевеление причиняло боль, поэтому Андрей оставил попытки шевелиться и просто замер на больничной койке, глядя в потолок и пытаясь припомнить, что же с ним случилось. Рядом что-то противненько попискивало, и Андрей сообразил, что находится в реанимации.

Вскоре скрипнула дверь, в палату вошёл доктор и присел рядом с койкой. Андрей глядел на эскулапа в ослепительно белом халате и отчетливо видел в его взгляде тревогу. «Дело плохо!» — подумал он.

— Думаю, нет смысла скрывать от вас правду, — проговорил доктор, и голос его слегка подрагивал, — ваше состояние критическое. Простите, что говорю с такой прямотой, но я не привык лгать своим пациентам. Вы чудом выжили в аварии, внутреннее кровотечение удалось остановить, но ваши почки сильно повреждены и откажут, поэтому необходимо немедленно найти донора для пересадки хотя бы одной, иначе… Ну, вы меня понимаете?

Андрей хотел что-то ещё спросить, но затем понял, что бессмысленно. Какое-то странное безразличие к собственной участи овладело его душой — он прекрасно понимал, что очень сложно, практически невозможно так быстро найти донора. Доктор говорил что-то ещё, что-то утешительное и обнадёживающее, но Андрей его не слушал, и тот вскоре покинул палату. «Неужели вот так внезапно и нелепо закончится жизнь? Как же так? Что за идиотская прихоть судьбы?» — думал он, оставшись в одиночестве, и тут его накрыла отчаянная, невыносимая тоска.

Несчастному Андрею стало так жалко себя, что захотелось заплакать совсем как в детстве, когда разбивал коленки. Но глаза почему-то оставались сухими. «Наверное, я слишком взрослый, чтобы плакать, — подумал он.»