Фандом: Ориджиналы. Тусклое небо… серая пелена, скрывшая солнце над обреченным миром. Над миром, где встают из могил покойники, творится злая волшба, а ужасные демоны обретают власть над людскими душами. Их всего четверо. Могучий варвар-северянин, отказавшийся подчиниться жестокому обычаю и изгнанный за это из клана. Целительница, которую ждал костер инквизиции. Безродный бродяга и авантюрист, давно покинувший отчий дом и теперь живущий воровством и обманом.
156 мин, 49 сек 20670
И не только советы-подсказки оказались человеку по нраву. Не чурался он и просто бесед со Скаруксом. Ведь, во-первых, собеседником демон оказался приятным… как бывает приятен хмельной напиток до тех пор, пока праздничный вечер не сменился утром. И покуда оному напитку не подошел черед уходить, оставляя после себя отравленное тело. Ну а во-вторых, что греха таить, друзей настоящих, видимых и принадлежащих миру живых, у человека, почитай, и не было. Разве что приятели имелись. Со схожими интересами, занятиями.
Разные темы обсуждали в беседах человек и демон. Начиная от обыденных вещей и знакомых людей и заканчивая материями важными — вопросами веры, философии, государственного устройства.
Темы были разные… но сводил их Скарукс мягко, изящно и ненавязчиво к одному. Что значение-де имеют лишь потребности и желания человека. А также средства к их удовлетворению — именно средства, самостоятельной ценности не имеющие. Те же, кто требовал от человека желания и потребности свои ограничить, а то и вовсе пожертвовать их удовлетворением ради каких-либо высоких соображений, по словам демона просто врал. А врал потому, что сам хотел преуспеть за счет других. Все этого хотят.
Для пущей убедительности Скарукс приводил живые примеры, подтверждающие эти его рассуждения — о потребностях и подло-лицемерной сущности тех, кто мог помешать человеку их утолять.
Так, демон рассказал человеку, что священник, на проповедях уверявший прихожан в том, что лучше быть бедным праведником, чем грешным богачом, сам вообще-то не бедствовал. И спину не гнул, поскольку собирал деньги с прихожан. Еще оный священник не чурался задирать юбки симпатичным прихожанкам, захаживавшим к нему под предлогом исповеди. Даром, что принял вроде обет безбрачия. И чуть ли не на каждой первой проповеди грозил небесными карами неверным супругам.
Говорил ли человеку какой-нибудь приятель-знакомец о верной дружбе и взаимной помощи — Скарукс объяснял это желанием оного знакомца выехать на чужом горбу.
Некая девушка признавалась человеку в любви, да и сам человек ощутил было ответную влюбленность — демон уверял его, что оная девица желает просто удачно выйти замуж. Благо, человек уже в те годы не был беден. Хотя бы потому, что родился отнюдь не в бедной семье. Вот возлюбленная, так называемая, и хочет устроить свою жизнь за его, человека, счет. Так что с дамами такими, говорил Скарукс, надлежало ухо востро держать. Хотя совсем отталкивать не стоило. Для удовлетворения кое-каких желаний самого человека, годились даже эти расчетливые стервы.
Не обошел вниманием демон и тех, кого одни простодушно почитали, а другие присягали им на верность. Монархов. Придворных сановников, графов-баронов и прочую знать. Все они наперебой талдычат о верности, чести, долге и служении, говорил Скарукс. Призывают остальных даже жизнью ради них жертвовать. А сами?
И демон рассказывал историю за историей. Про короля, который сел на престол, а прежде отравил зажившегося на свете отца. Про бездарного полководца, высокого положения достигшего через интриги и лесть — и положившего уйму воинов в каком-то бою. Про дворцового казначея, ставшего дворцовым казнокрадом. Про двух братьев-баронов, пошедших войной один на другого. Про обворожительную графиню, наставившую мужу рога, причем с его давним врагом. И все в таком духе.
Откуда «невидимый друг» столько знал, в том числе о разных людях — от простых до знатных, человек вопросом не задавался. Принимал как такую же чудесную, но все же данность, как возможность общаться с кем-то невидимым и бестелесным. И уж тем более человек не сомневался в правдивости рассказов так называемого«покровителя».
Он перестал молиться и посещать церковь. А на окружающих людей все чаще смотрел как на тех, кого можно и нужно использовать, коль они и сами хотят использовать его. Смотрел глазами демона, незримо подселившегося по соседству с душой человека. И теперь потихоньку пожиравшего ее.
И вот в одну ничем не примечательную вроде ночь Скаруксу удалось-таки подчинить себе не только душу, но и тело. Человек спал и не ведал, что тело его ненадолго поднялось с постели. И сделало несколько шагов по спальне, движимое волей демона.
Примерно с той-то поры тело это начало источать Скверну. Совсем-совсем чуточку… поначалу. Окружающие ее почти не замечали. Просто предчувствовали смутно что-то неладное и потому старались не подходить к человеку слишком близко.
А животные так и вовсе относились к нему с открытой враждебностью. Те же собаки приходили в безумную ярость и просто захлебывались лаем, едва приметив человека. Уже тогда.
И теперь вопрос. Мог ли Скарукс просто тихо обживаться в захваченном теле, не трогая окружающий его мир и не отравляя Скверной? Ответ очевиден: не мог. Ибо так уж был устроен.
Это в замковом дворе присутствия Скверны почти не ощущалось. Но едва пятеро незваных гостей переступили порог донжона, как ее сгустки стали попадаться чуть ли не через каждый десяток шагов.
Разные темы обсуждали в беседах человек и демон. Начиная от обыденных вещей и знакомых людей и заканчивая материями важными — вопросами веры, философии, государственного устройства.
Темы были разные… но сводил их Скарукс мягко, изящно и ненавязчиво к одному. Что значение-де имеют лишь потребности и желания человека. А также средства к их удовлетворению — именно средства, самостоятельной ценности не имеющие. Те же, кто требовал от человека желания и потребности свои ограничить, а то и вовсе пожертвовать их удовлетворением ради каких-либо высоких соображений, по словам демона просто врал. А врал потому, что сам хотел преуспеть за счет других. Все этого хотят.
Для пущей убедительности Скарукс приводил живые примеры, подтверждающие эти его рассуждения — о потребностях и подло-лицемерной сущности тех, кто мог помешать человеку их утолять.
Так, демон рассказал человеку, что священник, на проповедях уверявший прихожан в том, что лучше быть бедным праведником, чем грешным богачом, сам вообще-то не бедствовал. И спину не гнул, поскольку собирал деньги с прихожан. Еще оный священник не чурался задирать юбки симпатичным прихожанкам, захаживавшим к нему под предлогом исповеди. Даром, что принял вроде обет безбрачия. И чуть ли не на каждой первой проповеди грозил небесными карами неверным супругам.
Говорил ли человеку какой-нибудь приятель-знакомец о верной дружбе и взаимной помощи — Скарукс объяснял это желанием оного знакомца выехать на чужом горбу.
Некая девушка признавалась человеку в любви, да и сам человек ощутил было ответную влюбленность — демон уверял его, что оная девица желает просто удачно выйти замуж. Благо, человек уже в те годы не был беден. Хотя бы потому, что родился отнюдь не в бедной семье. Вот возлюбленная, так называемая, и хочет устроить свою жизнь за его, человека, счет. Так что с дамами такими, говорил Скарукс, надлежало ухо востро держать. Хотя совсем отталкивать не стоило. Для удовлетворения кое-каких желаний самого человека, годились даже эти расчетливые стервы.
Не обошел вниманием демон и тех, кого одни простодушно почитали, а другие присягали им на верность. Монархов. Придворных сановников, графов-баронов и прочую знать. Все они наперебой талдычат о верности, чести, долге и служении, говорил Скарукс. Призывают остальных даже жизнью ради них жертвовать. А сами?
И демон рассказывал историю за историей. Про короля, который сел на престол, а прежде отравил зажившегося на свете отца. Про бездарного полководца, высокого положения достигшего через интриги и лесть — и положившего уйму воинов в каком-то бою. Про дворцового казначея, ставшего дворцовым казнокрадом. Про двух братьев-баронов, пошедших войной один на другого. Про обворожительную графиню, наставившую мужу рога, причем с его давним врагом. И все в таком духе.
Откуда «невидимый друг» столько знал, в том числе о разных людях — от простых до знатных, человек вопросом не задавался. Принимал как такую же чудесную, но все же данность, как возможность общаться с кем-то невидимым и бестелесным. И уж тем более человек не сомневался в правдивости рассказов так называемого«покровителя».
Он перестал молиться и посещать церковь. А на окружающих людей все чаще смотрел как на тех, кого можно и нужно использовать, коль они и сами хотят использовать его. Смотрел глазами демона, незримо подселившегося по соседству с душой человека. И теперь потихоньку пожиравшего ее.
И вот в одну ничем не примечательную вроде ночь Скаруксу удалось-таки подчинить себе не только душу, но и тело. Человек спал и не ведал, что тело его ненадолго поднялось с постели. И сделало несколько шагов по спальне, движимое волей демона.
Примерно с той-то поры тело это начало источать Скверну. Совсем-совсем чуточку… поначалу. Окружающие ее почти не замечали. Просто предчувствовали смутно что-то неладное и потому старались не подходить к человеку слишком близко.
А животные так и вовсе относились к нему с открытой враждебностью. Те же собаки приходили в безумную ярость и просто захлебывались лаем, едва приметив человека. Уже тогда.
И теперь вопрос. Мог ли Скарукс просто тихо обживаться в захваченном теле, не трогая окружающий его мир и не отравляя Скверной? Ответ очевиден: не мог. Ибо так уж был устроен.
Это в замковом дворе присутствия Скверны почти не ощущалось. Но едва пятеро незваных гостей переступили порог донжона, как ее сгустки стали попадаться чуть ли не через каждый десяток шагов.
Страница 38 из 44
