Фандом: Ориджиналы. Тусклое небо… серая пелена, скрывшая солнце над обреченным миром. Над миром, где встают из могил покойники, творится злая волшба, а ужасные демоны обретают власть над людскими душами. Их всего четверо. Могучий варвар-северянин, отказавшийся подчиниться жестокому обычаю и изгнанный за это из клана. Целительница, которую ждал костер инквизиции. Безродный бродяга и авантюрист, давно покинувший отчий дом и теперь живущий воровством и обманом.
156 мин, 49 сек 20669
Демона, о котором пойдет речь, звали Скарукс. И с человеком, доверившимся ему, они были знакомы почти с детства. Почти с детства, понятно, человека, а не Скарукса. Демон-то при всем желании не смог бы назвать свой возраст. Ведь большую часть… нет, не жизни, скорее, существования, он провел в Преисподней. Где время значения не имеет — оно течет лишь для живых.
Что еще не имело для демонов смысла, так это чувство долга. Сколь бы сказочники ни потчевали детей и дураков побасенками о том, как простому колдуну или даже простому деревенскому охламону удавалось обмануть гостя из Преисподней, опутать продуманной сделкой, заточить в простой кувшин или иную подобную утварь да заставить служить себе на многие годы вперед. Золотишко подносить, пакостить недругам и все в таком духе. Будь в оных россказнях хотя бы капля правды, Скарукс, по меньшей мере, признал бы, что своим освобождением из вечного пекла он обязан именно человеку. И, наверное, не стал бы хотя бы этого человека губить.
Человек тот, кстати, не был колдуном. Не проводил запретных ритуалов на кладбище, не приносил кровавых жертв и не читал исполненные богохульств заклинания из книг, чьи авторы давно и заслуженно преданы анафеме. Предпосылки прихода Скарукса в этот мир оказались гораздо проще и прозаичнее.
Подрастая, обзаведясь первыми угрями на лице и первыми волосками где-то еще, помимо головы, человек взамен утратил ту незримую, но непоколебимую для темных сил защиту, которую дает Всевышний каждой невинной детской душе. Со временем он, конечно, научился бы жить собственным умом, отличая плохое от хорошего и просчитывая последствия тех или иных поступков. Но пока этого не произошло, был человек крайне уязвим для разных искушений. И для искусителей — для них такой человек, с душою беззащитной и метущейся, становился легкой добычей. Вроде перезревшего плода, к которому достаточно руку протянуть.
Вот рука и протянулась. Хоть и невидимая. Зато оттуда, откуда, как известно, нет возврата. Но вот возможность побега, как видно, существует.
Когда Скарукс впервые обратился к человеку, попытался прощупать его и попробовать на прочность — тот принял демона просто за внутренний голос. Некое труднообъяснимое, но настырное чувство, следуя которому, можно избежать неприятностей. А то и преуспеть даже. О том, что для преуспеяния неплохо бы своей головой почаще думать, человек еще не понимал. Да и не успел понять в последующие годы: Скарукс о том позаботился.
За наивную веру юного человека демон ухватился, как рыбак, почувствовавший поклевку — за удочку. И раз за разом, год за годом приучал человека к себе. Приучал себя, Скарукса, слушаться. Слушаться своих советов, на которые демон не скупился. Как понравиться приглянувшейся девчонке, как отомстить обидчику, как обмануть строгих родителей или раздобыть денег, дабы весело провести время — на все вопросы, волновавшие человека, расставшегося с детством, но не успевшего стать взрослым, Скарукс с готовностью отвечал.
И ответы-то — помогали! Пригождались. Следуя подсказкам «внутреннего голоса», сперва с осторожностью, а затем с все крепнущей уверенностью, человек раз за разом добивался успеха. И торжествовал… но вместе с тем отучался думать и принимать решения сам. Слабел духом, проще говоря. Тогда как демон становился сильнее. Ведь за каждый свой совет он получал по кусочку души человека.
Маленькие то были кусочки — каждый в отдельности. Зато перепадали они Скаруксу столь часто, что демон имел неплохие шансы заграбастать душу человека полностью. И гораздо раньше, чем тот из юнца превратится в старика.
Так что демон не спешил. И лишь к тому времени, когда с угрями человек расстался и начал брить нарождающуюся бороду, позволил себе, хоть отчасти, но открыться. Обратившись к человеку уже как полноценный собеседник.
Представился он, разумеется, не Скаруксом и не демоном. Тем более что истинное имя суть единственный крючок, на который адову тварь можно поймать. Нет: заговорив с человеком, Скарукс назвался «невидимым другом» и«покровителем». О том, что покровитель отнюдь не небесный, Скарукс, само собой, даже не заикался. Да человек и не спрашивал. Зато в объяснение о друге, пусть и невидимом, охотно поверил. Потому что советы, даваемые этим невидимкой, и впрямь помогали. И впрямь — думал человек — приносят ему пользу. А значит, кем являлся тот, кого он поначалу принимал за внутренний голос? Уж точно не врагом.
Про то, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, и что за все в жизни приходится платить, человек на беду свою не задумывался. Поскольку вообще к задумчивости был не склонен — уж очень привык полагаться на советы «невидимого друга», подсказки «покровителя».
Что еще не имело для демонов смысла, так это чувство долга. Сколь бы сказочники ни потчевали детей и дураков побасенками о том, как простому колдуну или даже простому деревенскому охламону удавалось обмануть гостя из Преисподней, опутать продуманной сделкой, заточить в простой кувшин или иную подобную утварь да заставить служить себе на многие годы вперед. Золотишко подносить, пакостить недругам и все в таком духе. Будь в оных россказнях хотя бы капля правды, Скарукс, по меньшей мере, признал бы, что своим освобождением из вечного пекла он обязан именно человеку. И, наверное, не стал бы хотя бы этого человека губить.
Человек тот, кстати, не был колдуном. Не проводил запретных ритуалов на кладбище, не приносил кровавых жертв и не читал исполненные богохульств заклинания из книг, чьи авторы давно и заслуженно преданы анафеме. Предпосылки прихода Скарукса в этот мир оказались гораздо проще и прозаичнее.
Подрастая, обзаведясь первыми угрями на лице и первыми волосками где-то еще, помимо головы, человек взамен утратил ту незримую, но непоколебимую для темных сил защиту, которую дает Всевышний каждой невинной детской душе. Со временем он, конечно, научился бы жить собственным умом, отличая плохое от хорошего и просчитывая последствия тех или иных поступков. Но пока этого не произошло, был человек крайне уязвим для разных искушений. И для искусителей — для них такой человек, с душою беззащитной и метущейся, становился легкой добычей. Вроде перезревшего плода, к которому достаточно руку протянуть.
Вот рука и протянулась. Хоть и невидимая. Зато оттуда, откуда, как известно, нет возврата. Но вот возможность побега, как видно, существует.
Когда Скарукс впервые обратился к человеку, попытался прощупать его и попробовать на прочность — тот принял демона просто за внутренний голос. Некое труднообъяснимое, но настырное чувство, следуя которому, можно избежать неприятностей. А то и преуспеть даже. О том, что для преуспеяния неплохо бы своей головой почаще думать, человек еще не понимал. Да и не успел понять в последующие годы: Скарукс о том позаботился.
За наивную веру юного человека демон ухватился, как рыбак, почувствовавший поклевку — за удочку. И раз за разом, год за годом приучал человека к себе. Приучал себя, Скарукса, слушаться. Слушаться своих советов, на которые демон не скупился. Как понравиться приглянувшейся девчонке, как отомстить обидчику, как обмануть строгих родителей или раздобыть денег, дабы весело провести время — на все вопросы, волновавшие человека, расставшегося с детством, но не успевшего стать взрослым, Скарукс с готовностью отвечал.
И ответы-то — помогали! Пригождались. Следуя подсказкам «внутреннего голоса», сперва с осторожностью, а затем с все крепнущей уверенностью, человек раз за разом добивался успеха. И торжествовал… но вместе с тем отучался думать и принимать решения сам. Слабел духом, проще говоря. Тогда как демон становился сильнее. Ведь за каждый свой совет он получал по кусочку души человека.
Маленькие то были кусочки — каждый в отдельности. Зато перепадали они Скаруксу столь часто, что демон имел неплохие шансы заграбастать душу человека полностью. И гораздо раньше, чем тот из юнца превратится в старика.
Так что демон не спешил. И лишь к тому времени, когда с угрями человек расстался и начал брить нарождающуюся бороду, позволил себе, хоть отчасти, но открыться. Обратившись к человеку уже как полноценный собеседник.
Представился он, разумеется, не Скаруксом и не демоном. Тем более что истинное имя суть единственный крючок, на который адову тварь можно поймать. Нет: заговорив с человеком, Скарукс назвался «невидимым другом» и«покровителем». О том, что покровитель отнюдь не небесный, Скарукс, само собой, даже не заикался. Да человек и не спрашивал. Зато в объяснение о друге, пусть и невидимом, охотно поверил. Потому что советы, даваемые этим невидимкой, и впрямь помогали. И впрямь — думал человек — приносят ему пользу. А значит, кем являлся тот, кого он поначалу принимал за внутренний голос? Уж точно не врагом.
Про то, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, и что за все в жизни приходится платить, человек на беду свою не задумывался. Поскольку вообще к задумчивости был не склонен — уж очень привык полагаться на советы «невидимого друга», подсказки «покровителя».
Страница 37 из 44
