Несмотря на что, что сейчас в комнате стоит тишина, я могу расслышать шорох листьев за окном. С них по-прежнему продолжает капать вода от совсем недавно прошедшего дождя. Я знаю, они жадно впитывают влагу, несмотря на то, что дождь здесь идет около пяти раз в неделю. Каждый листок и травинка тянутся к его каплям, к воде. Она — их жизнь. О, как бы хотел поменяться местами с этими бессловесными, но такими прекрасными созданиями природы! Однако увы, для меня жизнь заключается в жидкости, что будет малость погуще…
102 мин, 30 сек 12148
Мне не пришлось слишком сильно на Нее воздействовать, хватило самой малости. Иногда для других требовалось больше внушения… Впрочем, я всегда умел при желании неплохо убеждать, а за эти годы у меня было более чем достаточно времени для практики. Теперь остается самое трудное: выдержать свою роль до конца и не допустить незапланированного и лишнего. Задуманное не должно произойти раньше необходимого срока, поэтому я должен сдержаться до последнего момента. А уже после… Я знаю: привычная карусель рубиновых оттенков в очередной раз начнет вращаться. Как и было всегда.
Дом Проклятого (два).
Ланера не запомнила дороги, по которой шла, держа за руку своего спутника. Собственно, девушка вообще почти ничего толком не осознавала в это время, она вновь обрела ясное мышление только когда оказалась возле высокой ограды со старинными узорами и таких же ворот. В первый момент Ланере показалось, что она попала на какое-то старинное кладбище, однако вскоре ей удалось рассмотреть мрачные очертания находящегося чуть поодаль от ворот дома. Подобные здания девушка прежде видела лишь на иллюстрациях к книгам, в пригороде, где она жила, их не строили уже около семидесяти лет. Это место одновременно пугало ее и завораживало, манило пройти дальше и заглянуть внутрь дома. Как раз где-то недалеко порыв ветра зашуршал мокрыми листьями плюща, обвившего часть ограды. Несмотря на то, что еще была ночь, Ланере казалось, что она может разглядеть небольшой заросший пруд неподалеку от дома и стволы старых, начавших сохнуть деревьев, которые шевелили своими полуголыми ветвями, напоминая существ из страшной сказки.
Только теперь девушка медленно повернула голову в сторону того, кто, по-видимому, и был хозяином этих раритетных угодий. Юноша чуть улыбнулся и спросил: «Нравится? Это мое нынешнее жилище, миледи. И боюсь, оно еще долго останется таким… Впрочем, вы могли бы сделать его менее мрачным, если решитесь войти внутрь. Прошу вас».
И вновь, словно подчиняясь чужой воле, юная художница вложила свою руку в ладонь спутника, даже не заметив, как сильно он при этом изменился в лице. В этот момент ворота перед ними открылись, приглашая пройти в сад. А спустя минуту снова сами собой закрылись, немного скрипя ржавым металлом.
Воздух вокруг был влажным и прохладным, а сияющая в небе Луна отражалась в темной воде пруда, на который Ланера достаточно долго смотрела, будучи не в силах отвести глаз. Однако спустя несколько минут девушка уже стояла в холле самого таинственного дома. Разумеется, он не был слишком похож на старинный замок, местами даже начал ветшать, однако в его убранстве сквозила некая тайная привлекательность, которая очень нравилась Ланере. Девушку смущало лишь то, что этот дом казался слишком пустым, холодным и одиноким, даже проникающая сквозь высокие окна Луна только добавляла в его облик тоску и некую печаль. А как известно, внешний вид любого дома напрямую связан с душой его хозяина…
Подумав об этом, молодая художница обернулась и в очередной раз посмотрела на своего спутника. Он казался спокойным, разве что уже не улыбался, а, напротив, сильно сжимал губы.
— Почему, почему здесь так…
— Мрачно? — уголки рта юноши чуть заметно приподнялись.
— О, это долгая история, ей столько лет сколько этому месту.
— Нет, даже не мрачно, а так… Одиноко.
Скрипач вздохнул.
— Что поделать, это неотъемлемая часть не только дома, но и меня самого, одиночество преследует меня вот уже далеко не один год… Ведь на самом деле я…
Ланера заметила, как сильно юноша побледнел на этих словах и задрожал. Ее разум пронзила страшная мысль, не имеющая однако ничего с тем с тем, как ситуация обстояла в действительности.
— Вы… Вам плохо? Вы болеете? Может, надо позвать кого-нибудь? — взволнованный голос девушки эхом зазвучал по комнатам.
Юноша продолжал стоять, почти не шевелясь.
— Не нужно никого звать, вас все равно никто и не услышит, здесь нет людей на расстоянии больше километра. Не бойтесь, я просто… Я…
Внезапно молодой музыкант закашлялся, прикрывая рот рукой. Испугавшись еще больше, Ланер прошептала: «Я сейчас!» после чего бросилась вглубь дома, не разбирая дороги. Она сама точно не знала, зачем бежит именно туда, а не к выходу, но ее ноги словно сами несли ее в одну из комнат, расположенную в самом дальнем конце коридора. Оказавшись в ней, девушка с трудом перевела дыхание, чувствуя, как сильно бьется ее сердце. Разум и страх подсказывали:«Уходи прочь отсюда, пока не поздно!» однако интуиция твердила другое:«Останься. Ты нужна ему. Ты должна ему помочь».
«Помочь, конечно… Но как? Если он опасно болен, то это многое объясняет, только что я могу для него сделать? Отыскать здесь какое-то лекарство?».
Оглядев комнату, Ланера увидела в ней лишь старое фортепьяно и лежащий рядом на стуле пустой футляр от скрипки. Чуть дальше находилось большое окно, в которое проникал лунный свет, создавая в комнате весьма романтическую и мистическую атмосферу. Однако сейчас он казался девушке очень зловещим.
Дом Проклятого (два).
Ланера не запомнила дороги, по которой шла, держа за руку своего спутника. Собственно, девушка вообще почти ничего толком не осознавала в это время, она вновь обрела ясное мышление только когда оказалась возле высокой ограды со старинными узорами и таких же ворот. В первый момент Ланере показалось, что она попала на какое-то старинное кладбище, однако вскоре ей удалось рассмотреть мрачные очертания находящегося чуть поодаль от ворот дома. Подобные здания девушка прежде видела лишь на иллюстрациях к книгам, в пригороде, где она жила, их не строили уже около семидесяти лет. Это место одновременно пугало ее и завораживало, манило пройти дальше и заглянуть внутрь дома. Как раз где-то недалеко порыв ветра зашуршал мокрыми листьями плюща, обвившего часть ограды. Несмотря на то, что еще была ночь, Ланере казалось, что она может разглядеть небольшой заросший пруд неподалеку от дома и стволы старых, начавших сохнуть деревьев, которые шевелили своими полуголыми ветвями, напоминая существ из страшной сказки.
Только теперь девушка медленно повернула голову в сторону того, кто, по-видимому, и был хозяином этих раритетных угодий. Юноша чуть улыбнулся и спросил: «Нравится? Это мое нынешнее жилище, миледи. И боюсь, оно еще долго останется таким… Впрочем, вы могли бы сделать его менее мрачным, если решитесь войти внутрь. Прошу вас».
И вновь, словно подчиняясь чужой воле, юная художница вложила свою руку в ладонь спутника, даже не заметив, как сильно он при этом изменился в лице. В этот момент ворота перед ними открылись, приглашая пройти в сад. А спустя минуту снова сами собой закрылись, немного скрипя ржавым металлом.
Воздух вокруг был влажным и прохладным, а сияющая в небе Луна отражалась в темной воде пруда, на который Ланера достаточно долго смотрела, будучи не в силах отвести глаз. Однако спустя несколько минут девушка уже стояла в холле самого таинственного дома. Разумеется, он не был слишком похож на старинный замок, местами даже начал ветшать, однако в его убранстве сквозила некая тайная привлекательность, которая очень нравилась Ланере. Девушку смущало лишь то, что этот дом казался слишком пустым, холодным и одиноким, даже проникающая сквозь высокие окна Луна только добавляла в его облик тоску и некую печаль. А как известно, внешний вид любого дома напрямую связан с душой его хозяина…
Подумав об этом, молодая художница обернулась и в очередной раз посмотрела на своего спутника. Он казался спокойным, разве что уже не улыбался, а, напротив, сильно сжимал губы.
— Почему, почему здесь так…
— Мрачно? — уголки рта юноши чуть заметно приподнялись.
— О, это долгая история, ей столько лет сколько этому месту.
— Нет, даже не мрачно, а так… Одиноко.
Скрипач вздохнул.
— Что поделать, это неотъемлемая часть не только дома, но и меня самого, одиночество преследует меня вот уже далеко не один год… Ведь на самом деле я…
Ланера заметила, как сильно юноша побледнел на этих словах и задрожал. Ее разум пронзила страшная мысль, не имеющая однако ничего с тем с тем, как ситуация обстояла в действительности.
— Вы… Вам плохо? Вы болеете? Может, надо позвать кого-нибудь? — взволнованный голос девушки эхом зазвучал по комнатам.
Юноша продолжал стоять, почти не шевелясь.
— Не нужно никого звать, вас все равно никто и не услышит, здесь нет людей на расстоянии больше километра. Не бойтесь, я просто… Я…
Внезапно молодой музыкант закашлялся, прикрывая рот рукой. Испугавшись еще больше, Ланер прошептала: «Я сейчас!» после чего бросилась вглубь дома, не разбирая дороги. Она сама точно не знала, зачем бежит именно туда, а не к выходу, но ее ноги словно сами несли ее в одну из комнат, расположенную в самом дальнем конце коридора. Оказавшись в ней, девушка с трудом перевела дыхание, чувствуя, как сильно бьется ее сердце. Разум и страх подсказывали:«Уходи прочь отсюда, пока не поздно!» однако интуиция твердила другое:«Останься. Ты нужна ему. Ты должна ему помочь».
«Помочь, конечно… Но как? Если он опасно болен, то это многое объясняет, только что я могу для него сделать? Отыскать здесь какое-то лекарство?».
Оглядев комнату, Ланера увидела в ней лишь старое фортепьяно и лежащий рядом на стуле пустой футляр от скрипки. Чуть дальше находилось большое окно, в которое проникал лунный свет, создавая в комнате весьма романтическую и мистическую атмосферу. Однако сейчас он казался девушке очень зловещим.
Страница 6 из 28
