Запретное искусство

Третье. Надо надеть на себя что-то из одежды покойника, а лучше всего — обмотаться саваном. Вот с этим у меня возникла проблема. Ну где я найду то, что было надето на мертвеца?! Напротив этого пункта мне пришлось, увы, поставить прочерк. К счастью, ниже была сноска, в которой безымянный переводчик указал, что можно обойти это затруднение, заказав в церкви панихиду по самому себе. С этим было проще: на следующий же день после покупки книги я отправился в ближайшую церквушку и сунул бабке в окошечке записку с собственным именем, сказав, за упокой, мол. Ну ещё две свечки купил.

Четвёртое: в ночь совершения ритуала требовалось пролить кровь какого-нибудь животного. Я подумал, что самое простое — поймать и убить голубя. Его не жалко. И вон их сколько толчётся! И во дворах, и на улицах, и возле помоек. Поэтому я начал сыпать хлебные крошки во дворе общаги, в укромном уголке, где меня не спалят, когда я буду ловить будущую жертву.

Пятое. Чтоб призрак явился, требуется произнести заклинание. Точнее, несколько: чтоб призвать духа, чтоб заставить его говорить и чтоб отправить обратно. Слова надо было произносить наизусть, без запинок, и я рьяно взялся заучивать, вместо того, чтоб готовиться к пересдаче. (Оба экзамена я, тем не менее, пересдал. Можно сказать, на халяву. На «удовлетворительно», конечно.) А главным требованием была необходимость пребывать в скорби в течение всех дней подготовки. Так и написано: «… лишь безрадостность пустоты и прикосновение к сферам отчаяния, темные мысли, образы смерти и умирания, наполнение мраком каждого момента своей заканчивающейся жизни, почитание ночи, способно подготовить тебя, дерзнувший, к переходу в царство теней и к возвращению обратно». Ну, что-что, а уж лелеять в себе душевный мрак и отчаяние я умел мастерски. Девять дней воздух комнаты пропитывался звуками NOCTURNAL DEPRESSION, XASTHUR и, конечно же, BURZUM «Filosofem». И, разумеется, постоянно думал о Юльке, порой так морально выворачивая себя наизнанку, что начинал ловить кайф от собственных депресняков.

И ещё каждый день я ходил на кладбище. Только теперь не ради обретения подобия душевной гармонии, а исключительно в рамках задуманного дела. Во-первых, я выбрал безопасный путь, которым смогу прийти сюда ночью, не привлекая внимания праздно шатающейся гопоты и полиции. Во-вторых — и это было для меня главным — я должен был выбрать, чью душу попробую призвать из мира мёртвых. После длительных блужданий передо мной вырос гранитный памятник, с которого смотрела фотография очень симпатичной улыбающейся молодой женщины с густыми вьющимися волосами. Едва увидев её, я сказал себе: «Стоп, Жека! Вот то, что надо!». Выяснилось, что звали её Еленой, и умерла она в возрасте всего тридцати двух лет, и случилось это чуть более года назад. Я начал размышлять, что именно с ней случилось. Автокатастрофа? Лейкемия? Тяжёлые роды? Убийство? Какой-то несчастный случай? Вариантов было много. Я подумал, что если мне удастся призвать её дух, я сумею узнать и причину смерти. Потом я стал представлять, в каком виде предстанет передо мной её призрак. А вдруг призраки погибших предстают перед некромантом в том виде, в каком находилось тело в момент смерти? Если это была гибель в автомобильной аварии, мне бы не очень хотелось увидеть нечто изломанное, окровавленное, с размозжённым черепом и вытекшими глазами… От этих мыслей меня передёргивало, но каждый раз я напоминал себе, что избрал нелёгкий путь: в книге господина Принна описывались и куда более жуткие ритуалы, связанные с воскрешением полуразложившихся трупов. Их я, между прочим, тоже планировал освоить, а, значит, отвращению и страху в моей душе делать нечего.

Девятый день истёк. Солнце только что скрылось за горизонт, ясное июньское небо усеяно звёздами, а я стою один-одинёшенек посреди кладбища в полной тишине и сгущающейся темноте. Я весь в чёрном (впрочем, я почти всегда в чёрном) с большой спортивной сумкой через плечо. В ней всё, что нужно для проведения обряда: церковные свечи, большой кухонный нож, пойманный с большим трудом голубь и электрический светильник на батарейках — на всякий случай.

Я ощущаю, что ночью на кладбище страшновато. Лёгкий холодок пробегает по спине от осознания того, что ты — единственный живой среди сотен могил. Но об этом я тоже читал. Страх — чувство, что будет сопровождать вставшего на путь чёрной магии на протяжении всей его жизни. И могущество истинного мага во многом зависит от его умения подчинить свой страх. Вот я и подчиняю.