«Тут-то я начал понимать, что не только часы, но и все в комнате остановилось давным-давно. Я заметил, что мисс Хэвишем положила блестящее украшение в точности на то же место, откуда взяла его. Пока Эстела сдавала карты, я опять взглянул на туалетный стол и увидел, что пожелтевшая белая туфля, стоящая на нем, ни разу не надевана.»
39 мин, 24 сек 15366
«Только не закричать до начала казни», — зажмурившись, думал Эзра. Перед смертью должна перед глазами пронестись вся жизнь, но в голове вертелись беспорядочно только обрывки этой пятнадцатилетней жизни. Хотелось упасть на колени и молить о пощаде. Эзра до крови закусил губу, чтобы не закричать.
— Прах и тлен! — крикнул Фидель. — Не мы превратимся — вы давно превратились — в прах и тлен! И ничего, никогда не хотели менять! Но придется — считайте меня пророком! Вам придется! Вы надеетесь похоронить нас без креста и без савана — так черта с два! Мы успели сказать, хотя не успели победить. Вы успели заткнуть нам рты, но ваша победа даже не показывалась на горизонте!
Эзра вновь удивился, как страстно, с какой силой и ненавистью может звучать голос Фиделя. Эзра раскрыл глаза и увидел…
Бельма Рубена, подносящего факел к сухостою. Пустые — нет, не пустые — наполненные ужасом, болью и скорбью глаза матери. Слезы в глазах Айи и Аби. «Я прощаю вам ваше молчание»… — подумал Эзра. Много, много бельм и рыбьих глаз в толпе. Но там и здесь вспыхивали голубые звездочки — вот Хоуп… вот маленький Бенджамин… и Лола, конечно, сорная трава, и Исаак… а теперь и Сара… вот… вот еще, и еще… Вспыхивали и не гасли звездочки ярких умных глаз.
«Успели, — радостно и злорадно подумал Эзра. — Успели! Господи, жить хочется… но умирать ведь почти не страшно. Теперь — почти не страшно… Слышишь, Фидель, братишка — мы ведь успели»….
Вспыхнули с треском сухие ветви, узловатые, как ведьмовские пальцы.
— Успели, — прошептала старая Ноа, наклонившись к Авве.
— Да, — облегченно вздохнул старик, опираясь на клюку.
Первые клубы дыма достигли ноздрей преступников: мальчишки щурились, тот, что поплотней — закашлялся.
Авва заметил вполголоса:
— Хорошо, что успели. Эту заразу надо вырывать с корнем…
Ноа в согласии выкатила белесые глаза.
— Успели, — удовлетворенно проскрипела она, кутаясь от хрустящего морозца в плотную шаль.
Маленький, лет пяти или шести, Савел — смотрел, как поднимается стеной огонь над сухим хворостом и пылью, как в небо уходит густой темный столб, замечал, как через рев пламени не слышен глухой надсадный кашель, как жадно смотрят глаза Ноа на всепожирающую геенну огненную — нет, на неопалимую купину, на изжигающий, очищающий свет…
В небо рванулся первый пронзительный крик.
На лица и растрепанные волосы падал первый чистый снег, и таял по осени. Первые снежинки гибли, но трижды вспаханную землю настойчиво покрывал тонкий белый покров.
— Прах и тлен! — крикнул Фидель. — Не мы превратимся — вы давно превратились — в прах и тлен! И ничего, никогда не хотели менять! Но придется — считайте меня пророком! Вам придется! Вы надеетесь похоронить нас без креста и без савана — так черта с два! Мы успели сказать, хотя не успели победить. Вы успели заткнуть нам рты, но ваша победа даже не показывалась на горизонте!
Эзра вновь удивился, как страстно, с какой силой и ненавистью может звучать голос Фиделя. Эзра раскрыл глаза и увидел…
Бельма Рубена, подносящего факел к сухостою. Пустые — нет, не пустые — наполненные ужасом, болью и скорбью глаза матери. Слезы в глазах Айи и Аби. «Я прощаю вам ваше молчание»… — подумал Эзра. Много, много бельм и рыбьих глаз в толпе. Но там и здесь вспыхивали голубые звездочки — вот Хоуп… вот маленький Бенджамин… и Лола, конечно, сорная трава, и Исаак… а теперь и Сара… вот… вот еще, и еще… Вспыхивали и не гасли звездочки ярких умных глаз.
«Успели, — радостно и злорадно подумал Эзра. — Успели! Господи, жить хочется… но умирать ведь почти не страшно. Теперь — почти не страшно… Слышишь, Фидель, братишка — мы ведь успели»….
Вспыхнули с треском сухие ветви, узловатые, как ведьмовские пальцы.
— Успели, — прошептала старая Ноа, наклонившись к Авве.
— Да, — облегченно вздохнул старик, опираясь на клюку.
Первые клубы дыма достигли ноздрей преступников: мальчишки щурились, тот, что поплотней — закашлялся.
Авва заметил вполголоса:
— Хорошо, что успели. Эту заразу надо вырывать с корнем…
Ноа в согласии выкатила белесые глаза.
— Успели, — удовлетворенно проскрипела она, кутаясь от хрустящего морозца в плотную шаль.
Маленький, лет пяти или шести, Савел — смотрел, как поднимается стеной огонь над сухим хворостом и пылью, как в небо уходит густой темный столб, замечал, как через рев пламени не слышен глухой надсадный кашель, как жадно смотрят глаза Ноа на всепожирающую геенну огненную — нет, на неопалимую купину, на изжигающий, очищающий свет…
В небо рванулся первый пронзительный крик.
На лица и растрепанные волосы падал первый чистый снег, и таял по осени. Первые снежинки гибли, но трижды вспаханную землю настойчиво покрывал тонкий белый покров.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 11 из 11
