«Тут-то я начал понимать, что не только часы, но и все в комнате остановилось давным-давно. Я заметил, что мисс Хэвишем положила блестящее украшение в точности на то же место, откуда взяла его. Пока Эстела сдавала карты, я опять взглянул на туалетный стол и увидел, что пожелтевшая белая туфля, стоящая на нем, ни разу не надевана.»
39 мин, 24 сек 15364
— В общем, что я вижу. Версий много, какая из них верней — сказать затруднительно. Не тот объем информации. Другое дело, что мы можем достаточно точно констатировать те странности, которые нас особенно смущают. Скажем, эта ветхость: все замерло на этой стадии, но дальше не разрушается. Кажется, стронься время хотя на секунду — и все здесь превратится в прах и тлен. Или, к примеру, мы вне времен года. Если времен года четыре, то, конечно, у нас вроде как осень… А если как древние греки, считать, что времен года три — Тало, Ауксо и Карпо — яркая осень, пора плодовитая, то мы замерли как раз между сезонами. Карпо уже прошла, а до весны мы не добрались. Но при этом и холодная, очищающая зима тоже не пришла… Я думаю, надо еще раз собрать совет и выложить перед ними наши наблюдения. Разработать четкую аргументацию…
— Ты думаешь, они нам поверят? Фидель, не будь наивным! Нас уже один раз пихнули носом об стену…
— Капля стены точит.
И действительно, где-то на периферии слуха было слышно, как гулко ударялась о камни вода. Но поместье стояло крепко.
— Я думаю, нечего говорить с этими… этими. Надо действовать.
— Эзра, ты радикал. Уж позволь мне тебя так обозвать.
— Ты что думаешь, тебя поверят? А если поверят, захотят хоть что-то менять? Да ты посмотри на их глаза! Рыбы…
— Кстати, да. Я же тебе говорил уже, что занес эту странность в список?
Эзра коротко выдохнул. Убийственное спокойствие Фиделя выводило его из равновесия.
— В общем, так. Я тебя слушать не намерен, и собираюсь…
— Не надо собираться.
— Вот из-за таких, как ты, мы до сих пор и сидим в этом Эдеме! — Эзра выплюнул слово, как ругательство. — Тебя не волнует, что с нами будет дальше? Да мы же сгнием! Превратимся в таких же рыб со снулыми глазами!
— Кровью мы удобрять не будем.
— Тупица!
— Золой тоже.
— Подлец!
— Ни ферры тебе, ни инквы. Грудью встану.
— Кретин!
— Просто не дурак, как ты.
— Идиот толстокожий!
— Aut callo, — согласился Фидель. — И мерзавец последний. Остынь, Эзра.
Вместо ответа тот вылетел из кабинета. Фидель вздохнул и пошел искать дурачка.
Спускаясь по ступеням, думал: «Неизвестно почему и по какой причине, весь наш мир — одна засохшая икебана. И одной искры будет достаточно, чтобы не осталось даже пепла».
Глава 11. Двенадцать.
Эзра, кипя, остановился у покосившегося портика. Кто-то же должен начать. Если не начать, то ничего не сделается никогда. Годы пройдут в говорильне… Надо спешить: этот подлец Фидель наверняка позовет старших. Коллаборационист проклятый. Или как там?… Провокатор! На сговор с врагом, иуда, пойдет… Сплюнув в сторону, будто избавляясь от навязших на зубах книжных штампов, Эзра ухватился за почерневшую расшатанную балку и сильно дернул на себя.
Портик был ветхий, но не поддавался. Эзра ухватился посильнее и чуть не заплакал от бессилия. Схватил какую-то палку, начал молотить куда попало. В голове темнело.
Сзади налетело что-то тяжелое, ударило по затылку, схватило за рубаху на спине, потянуло.
Эзра упал — неудачно, на камни, по губам заструилась кровь. В носу будто взорвалась граната. Эзра не знал, как на самом деле взрываются гранаты, но было очень больно. Из последних сил он извернулся и ударил обидчика палкой в лоб. Фидель отшатнулся, капли крови стекали по лбу, как от тернового венца.
— Я не дам тебе уничтожить наш дом, — прошипел он, поднимая Эзру на ноги.
Эзра вывернулся, упал на землю и отползал от надвигающегося врага, пока не уперся в стену. И со всей силы ударил ботинком в живот бывшего друга.
Тот скорчился и захрипел. Но уже слышен был топот ног (и откуда их столько?), и кто-то хватал Эзру, и тащил, и он услышал сдавленное:
— Я успел предупре…
Чертов иуда!
Эзра застонал и закрыл глаза. Чувствовал, как его поднимают, едва ли не волочат за собой, потом наступила тьма и только жаль было несвершившихся жерминалей.
Глава 12. До врача и палача.
В разных сторонах сарая на кучах соломы лежали два подростка, можно сказать, два молодых человека, разукрашенных царапинами и синяками. Сквозь щели в крыше побивались яркие лучи дневного солнца. Фидель, откинув голову, молча наблюдал за Эзрой. Как обычно, пахло пылью, сыростью и еще — соломой. Солома не была ни сырой, ни пыльной, и неожиданно пахла полевой свежестью.
— Утешительно иметь товарищей по несчастью! — хохот Эзры, неуместный и неожиданный, резко разорвал прелую тишину сарая.
— Amicitiae immortals, mortals inimicitiae esse debent, — спокойно ответил Фидель, откинувшись на спину и закусив соломинку. — Дружба должна быть бессмертной, вражда — смертной.
— Кто сказал?
— Тит Ливий. Вроде бы.
— Какая разница.
— Уже никакой.
Покусывая, лежал и глядел в потолок, сквозь щели. Словно там было что-то, кроме неба.
— Что ты имеешь в виду? — вдруг встрепенулся Эзра.
Фидель выпрямился, сел, широко расставив ноги, сжал перед собой ладони. Глаза смотрели жестко и невесело.
— Думаю, нам устроят казнь без пролития крови. Так, во всяком случае, Авва выразился.
— Нам? То есть… и тебя? Ты ведь заложил…
— Ты думаешь, они нам поверят? Фидель, не будь наивным! Нас уже один раз пихнули носом об стену…
— Капля стены точит.
И действительно, где-то на периферии слуха было слышно, как гулко ударялась о камни вода. Но поместье стояло крепко.
— Я думаю, нечего говорить с этими… этими. Надо действовать.
— Эзра, ты радикал. Уж позволь мне тебя так обозвать.
— Ты что думаешь, тебя поверят? А если поверят, захотят хоть что-то менять? Да ты посмотри на их глаза! Рыбы…
— Кстати, да. Я же тебе говорил уже, что занес эту странность в список?
Эзра коротко выдохнул. Убийственное спокойствие Фиделя выводило его из равновесия.
— В общем, так. Я тебя слушать не намерен, и собираюсь…
— Не надо собираться.
— Вот из-за таких, как ты, мы до сих пор и сидим в этом Эдеме! — Эзра выплюнул слово, как ругательство. — Тебя не волнует, что с нами будет дальше? Да мы же сгнием! Превратимся в таких же рыб со снулыми глазами!
— Кровью мы удобрять не будем.
— Тупица!
— Золой тоже.
— Подлец!
— Ни ферры тебе, ни инквы. Грудью встану.
— Кретин!
— Просто не дурак, как ты.
— Идиот толстокожий!
— Aut callo, — согласился Фидель. — И мерзавец последний. Остынь, Эзра.
Вместо ответа тот вылетел из кабинета. Фидель вздохнул и пошел искать дурачка.
Спускаясь по ступеням, думал: «Неизвестно почему и по какой причине, весь наш мир — одна засохшая икебана. И одной искры будет достаточно, чтобы не осталось даже пепла».
Глава 11. Двенадцать.
Эзра, кипя, остановился у покосившегося портика. Кто-то же должен начать. Если не начать, то ничего не сделается никогда. Годы пройдут в говорильне… Надо спешить: этот подлец Фидель наверняка позовет старших. Коллаборационист проклятый. Или как там?… Провокатор! На сговор с врагом, иуда, пойдет… Сплюнув в сторону, будто избавляясь от навязших на зубах книжных штампов, Эзра ухватился за почерневшую расшатанную балку и сильно дернул на себя.
Портик был ветхий, но не поддавался. Эзра ухватился посильнее и чуть не заплакал от бессилия. Схватил какую-то палку, начал молотить куда попало. В голове темнело.
Сзади налетело что-то тяжелое, ударило по затылку, схватило за рубаху на спине, потянуло.
Эзра упал — неудачно, на камни, по губам заструилась кровь. В носу будто взорвалась граната. Эзра не знал, как на самом деле взрываются гранаты, но было очень больно. Из последних сил он извернулся и ударил обидчика палкой в лоб. Фидель отшатнулся, капли крови стекали по лбу, как от тернового венца.
— Я не дам тебе уничтожить наш дом, — прошипел он, поднимая Эзру на ноги.
Эзра вывернулся, упал на землю и отползал от надвигающегося врага, пока не уперся в стену. И со всей силы ударил ботинком в живот бывшего друга.
Тот скорчился и захрипел. Но уже слышен был топот ног (и откуда их столько?), и кто-то хватал Эзру, и тащил, и он услышал сдавленное:
— Я успел предупре…
Чертов иуда!
Эзра застонал и закрыл глаза. Чувствовал, как его поднимают, едва ли не волочат за собой, потом наступила тьма и только жаль было несвершившихся жерминалей.
Глава 12. До врача и палача.
В разных сторонах сарая на кучах соломы лежали два подростка, можно сказать, два молодых человека, разукрашенных царапинами и синяками. Сквозь щели в крыше побивались яркие лучи дневного солнца. Фидель, откинув голову, молча наблюдал за Эзрой. Как обычно, пахло пылью, сыростью и еще — соломой. Солома не была ни сырой, ни пыльной, и неожиданно пахла полевой свежестью.
— Утешительно иметь товарищей по несчастью! — хохот Эзры, неуместный и неожиданный, резко разорвал прелую тишину сарая.
— Amicitiae immortals, mortals inimicitiae esse debent, — спокойно ответил Фидель, откинувшись на спину и закусив соломинку. — Дружба должна быть бессмертной, вражда — смертной.
— Кто сказал?
— Тит Ливий. Вроде бы.
— Какая разница.
— Уже никакой.
Покусывая, лежал и глядел в потолок, сквозь щели. Словно там было что-то, кроме неба.
— Что ты имеешь в виду? — вдруг встрепенулся Эзра.
Фидель выпрямился, сел, широко расставив ноги, сжал перед собой ладони. Глаза смотрели жестко и невесело.
— Думаю, нам устроят казнь без пролития крови. Так, во всяком случае, Авва выразился.
— Нам? То есть… и тебя? Ты ведь заложил…
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 9 из 11
