Запыление

Как известно, когда стая собак рвет кролика или кошку, она рычит, и рычит довольно громко. Точно так же и убийство Малышевой не проходило беззвучно. Проходившие неподалеку граждане Михайлов и Забелин услышали крики на стройке, решили проверить. Зайдя на стройку, они увидели толпу. Когда объявились свидетели, всю толпу как ветром сдуло, и даже Литвинов прекратил свою съемку. Поняв, что дело здесь нечисто, Михайлов и Забелин погнались за двумя убийцами, и тут же остановили их. И только потом они заметили тело Малышевой. Пока Михайлов сдерживал обоих, Забелин подошел к телу. Увы, помощь была бесполезна. Кровь растеклась вокруг пробитой головы почти на два метра. На шлакоблоке осталось не только пятно крови, но и крохотные фрагменты черепной кости. Малышева скончалась на месте от черепно-мозговой травмы.

Таким образом, действия граждан Федорова, Анциферова, Николаева, Литвинова, Серегина, Марковского и Доронина квалифицируются по статье 105, пункту «д» УК РФ«убийство с особой жестокостью», с отягчающими последствиями в виде группового убийства, и для Федорова — в виде особо активного участия в убийстве. У меня все, ваша честь.

Прокурор сел. В зале на секунду повисла полная тишина. Наташа вдруг почувствовала, что её ноги вообще потеряли способность двигаться, а пальцы дрожат так, будто она сидит не в мягком кресле, а на электрическом стуле.

Дальше все было как во сне, который снится в полдень — мутно, беззвучно. Все плыло перед глазами. Судья приподнимает молоток и беззвучно ударяет им, беззвучно, как у умирающей рыбы, раскрывается рот у прокурора. Вот Селенин начинает устанавливать личности подсудимых. Собаки по очереди встают, на них наводятся жадные камеры операторов, журналисты лихорадочно строчат в блокнотах. Свою вину они не отрицают, за исключением «оператора» Литвинова. Им понятно, в чем их обвиняют. Потом допрашивают потерпевших — дядю и тетю убитой. Родителей у неё не было, но она жила с успешными, состоятельными дядей и тетей. Убитая была им ближе родной дочери.

Наташа чувствует что ей трудно дышать, хрипы возвращаются. Она ерзает, часто дышит, хватается за сердце. Жара. Пыль. Болезненный свет. Черные фигуры в клетке. Злая тишина. Наташа чувствует слабые позывы паники. Приходится снова пользоваться аэрозолем. «При частом применении (чаще одного раза в час), возможны бронхоспазмы и скорая смерть», — вспоминает она аннотацию к препарату. Парень косится на неё; Наташа отмахивается и держится за сердце, будто готовясь поймать его на лету, если оно выпрыгнет из груди.

Начинается демонстрация вещдоков. Показывают съемку, сделанную Литвиновым. Многие в зале стонут и прикрывают разинутые рты. Наташа отворачивается, прижимается к плечу парня и ревет что есть мочи. Даже губы судьи волнительно дрожат. Еще бы! Там, на огромном плазменном экране, ясно видно, как толпа нелюдей что есть сил молотит девушку ногами. Съемка довольно низкого качества, но когда прокурор нажимает на паузу, всем ясно видна морда Федорова. Видно как девушку хватают за волосы, обессиленную отрывают от земли, а потом как куклу швыряют обратно на бетон. Когда на её голову падает шлакоблок, ручьи крови снимаются крупным планом. Раскроенная голова. Слипшиеся в крови волосы. Сентиментальная музыка, которую Литвинов наложил на клип. В зале оханье и аханье. Вид безжизненной фигуры девушки в красной куртке и в луже красной крови, поражает половину зала. Люди бледнеют, дрожат, выкатывают глаза. Даже приставы жуют жвачку чуть медленнее.

Идет допрос двух свидетелей — Михайлова и Забелина. Те не сообщают суду ничего нового, лишь пересказывают увиденное и услышанное. Больше свидетелей не имеется. Адвокат что-то яростно доказывает, машет руками, читает пламенные речи. Сволочь. Как не стыдно самому напрашиваться защищать таких негодяев, как он может отстаивать их права?

— Нет, извольте, — возражает прокурор. Наташа приходит в себя. — Вина как минимум трех человек очевидна. Во-первых, это товарищ Федоров, чьи отпечатки пальцев были найдены на шлакоблоке. Или вы хотите сказать, что Федоров заранее потрогал этот блок? Шел себе по стройке, случайно подошел к штабелю, случайно пощупал шлакоблок? Или же он оставил свои отпечатки когда швырял этот блок на голову своей жертвы? А Анциферов и Доронин? У них же кроссовки в крови! Или они тоже случайно проходили мимо? Прошли мимо тела, потоптались в крови, пошли далее? А отпечатки подошв на куртке убитой откуда? Не менее шести различных видов подошв…

— Вы сказали, что их шесть! — подскочил адвокат. — А подсудимых у нас семь! Литвинов, не так ли? Где его подошвы? Где кровь на его ботинках? Где его отпечатки на блоке?

— Оставьте Литвинова! — воскликнул Воронин. — Я говорю об остальных! В конце концов, хладнокровно снимать убийство на камеру — поступок тоже не совсем законный.