Засор

Я плеснул химикатом в ванну и, не без удовольствия, наблюдал, как детские пальцы сперва покрылись волдырями, а потом с противным шорохом втянулись в слив.

Самое время поискать Лизу.

Но едва я вышел в коридор, как погас свет. Что такое? Неужели поганый выкидыш расшатал одну из труб в подвале и водой закоротило щиток?

Я достал мобильник и активировал встроенную вспышку. Ну-с, приступим.

Кровавые брызги указывали мне путь.

Я шёл по тёмному, воняющему болотом дому, ориентируясь на кровавую сыпь, которой заболели полы и стены. Я легко мог представить, как Лиза в панике бежит прочь от зловещей ванной, размахивая порезанными пальцами. Прихожая, лестница на второй этаж, опять коридор.

Куда ты бежишь, дура?

На втором этаже характер следов изменился — на полу блестели лужицы слизи, размазанные следы тянулись по паркету. Словно что-то внезапно набросилось на девушку и затащило её в… комнату для гостей.

Плохие новости: там есть ванная комната.

Я перебросил молоток из руки в руку и открыл двери.

Когда-то читал, что младенец не просто растёт в материнском лоне, а словно проходит некую ускоренную эволюцию. Сначала мы все как рыбки, и только потом дозреваем до человеческих черт.

А этот плод извлекли, когда эволюция ещё не завершилась. И она пошла по иному пути… Гостевая смахивала на филиал ада. Только ад этот был не классический, со смолой и чертями, а современный, модерновый — форменное торжество плоти.

Стены покрыты склизким студнем, запах — словно на мясных рядах. Дверь в ванную открыта и оттуда растут блестящие, жирные нити, похожие на дождевых червей. И в нитях этих запутаны фрагменты человеческого тела: до меня не сразу доходит, что это останки моей бывшей подружки. Голова, руки и ноги, суставы и хрящи… Кукла Барби распалась на части.

Я застыл на пороге не шевелясь, но тварь всё равно учуяла моё присутствие.

Первый отросток потянулся ко мне из тёмного угла — я врезал по нему молотком, припечатав к стене.

Бежать! В подвал!

Я едва унёс ноги. Очередное щупальце схватило меня за лодыжку, но я вырвался.

Дом словно спятил.

Отовсюду ко мне тянулись худенькие детские ручки. Они росли из рукомойников, гроздьями вываливались из туалетов. Проложенные в стенах водные магистрали лопались и оттуда тоже лезла взбесившаяся плоть.

Я ворвался в подвал, захлопнул дверь и подпер её первой попавшейся железкой.

Открыть вентиль! Сварить выродка!

Через несколько бесконечных минут я понял, что здорово лоханулся, заперев себя в ловушке.

Кипяток не оправдал надежд. Эх, если бы сразу пустить его в канализацию, пока тварь ещё была там… Но я промедлил. Лиза отвлекла меня криком, и теперь тварь вне досягаемости. И когда я открыл вентиль — ровно счётом ничего не произошло. Только проклятый шорох усилился — снаружи словно бесновались тысячи змей. И тёрлись друг о друга чешуёй.

Я перекрыл все задвижки от котла и теперь наблюдаю за давлением. Стрелка манометра медленно ползёт по циферблату, набирая атмосферы.

Тебе со мной не тягаться, сынок! Не получилось сварить — я взорву тебя! Скоро этот котёл рванёт, словно бомба. Главное продержаться.

Дверь в подвал трещит и выгибается. Впечатление такое, будто с той стороны о неё бьётся жирное, скользкое тело. Шлёп да шлёп — хлюпающие звуки ударов лупят по нервам.

В щель между полом и дверью просовываются крошечные детские пальчики. Двадцать, тридцать… не сосчитать.

Стрелка входит в красную зону.

Дверь ломается с надрывным треском. На пороге — только какие-то тени, подёрнутые ряской поднятой пыли. Тени извиваются. От них воняет выгребной ямой.

Ко мне тянутся тысячи рук и и тысячи ртов. И отнюдь не для того, чтобы стиснуть меня в объятиях и прошептать «папа».

Стрелка упёрлась в ограничитель и не движется. От котла с пронзительным визгом отскакивает заклёпка и струя перегретого пара врывается в подвал, за секунду заполняя пространство обжигающим туманом.

Последнее, что я успеваю ощутить — касание. Крошечная ладошка на моей щеке и нежные детские пальчики, скользящие по коже.

Очень много нежных детских пальчиков.