Засор

Полина так и замерла с протянутой маской. Её глаза округлились:

— Вадик, ты чего?

Я потёр мокрое лицо. Рассудок стремительно погружался в тёмную, беспросветную яму безумия, серая мгла заволакивала поле зрения.

— Вадик!

Полина хлопнула меня по щеке:

— Что ты видел?

— Что-то живое… Скрылось в трубе.

Полина покосилась в сторону дымящего лаза:

— Не пугай меня, Вадик. Ты же не думаешь… что он выжил?

— Оно выжило. Оно специально заблокировало сток.

Полина бросилась на меня с кулаками:

— Не говори «оно»! Не смей говорить «оно», сукин ты сын!

Потом истерично заверещала:

— Это же твой ребёнок! — и зарядила мне пощёчину.

Ещё не отойдя от шока, я едва почувствовал этот удар, но рефлекторно отпихнул её.

Равновесие Полина не удержала, и оступившуюся девушку встретила лишь смердящая мертвечиной пустота колодца.

Короткий крик, взмах руками, и Полина исчезла в нёдрах септика.

Я прождал её полчаса, но из колодца не донеслось ни звука.

Завинчивая люк, я настойчиво гнал мысли о том, что именно видел в глубине септика. Важно другое — Полина упала в люк и не вылезла обратно, а у меня нет ни малейшего желания спускаться вслед за ней.

Ну и поделом тебе, сука.

Затянув болты, я собрал инструменты и пошёл к дому. Когда уходил, мне показалось, будто кто-то царапает ногтями крышку люка, но я списал это на причуды воображения.

Ну ладно, моё положение, в целом, не катастрофично. Да, это я пихнул Полли… но кто об этом знает? Я никому не сказал куда еду. Улик не теле наверняка нет, а люк я вскрывал в перчатках. Тут не подкопаешься.

Лиза — вот слабое звено. И если я не хочу в тюрьму, то придётся её грохнуть. Чего греха таить — этой барби давно пора было свернуть шею, чтобы не мучилась от собственной тупости.

Помню, как она впервые сообщила мне о своей беременности. Словно нашкодившая кошка, сходившая мимо лотка.

Вот дура! Она реально надеялась, что я оставлю ребёнка? Иначе зачем ждала до позднего срока, когда уже поздно идти в абортарий?

Сучка, она вынудила меня на криминальный аборт.

Мне снова вспомнилась та тварь, мелькнувшая в густом пару.

Неужели зародыш и правда выжил? Нет, я знаю, что это абсурдно, бредово, но иного объяснения нет. Я знаю, что видел. Спущенный в канализацию плод, привыкший к жидкости материнской утробы… Он попал в тёплый септик — прямо на праздник тлена и распада. Уж не знаю какая сила сохранила в нём жизнь, но без парня с рогами и хвостом тут явно не обошлось.

Это выродок выжил. Развивался в трубе, питаясь… чёрт, мне противно думать о том, чем он там питался!

Неважно, от него я тоже избавлюсь. Прости, но ты должен сдохнуть, сынок. Тебя должны были убить четыре месяца назад, но чёртовым бабам ничего нельзя поручить — всё приходится делать самому.

Зайдя в дом, я прямым ходом двинулся в подвал. Сварю поганую тварь в кипятке. Сейчас хорошенько раскочегарю котёл и открою сбросную задвижку. Заодно кое-какие улики за собой подчищу.

Подвал переменился.

Вроде всё осталось на своих местах, но… Звук!

К монотонному гулу бойлера добавилось еле слышимое царапанье — словно мышь скребётся. Звук шёл от сливной трубы. Внутри неё явно кто-то шевелился.

— Это ты, сынок?

Оно меня услышало — здоровенная труба заходила ходуном, расшатывая крепёжные скобы. Металлические кронштейны с корнем вырывались из стен.

— А ты силён, как для младенчика!

Я наслаждался накатившим безумием. Может это сон? Может я грохнулся в обморок возле септика? Или это я провалился в вонючий колодец, и вижу предсмертные галлюцинации?

Плевать!

Насвистывая себе под нос, я направился к котлу. Так-с, что тут у нас? Все регуляторы на максимум, расход газа и воды — туда же. Подкрутим там, подкрутим тут. Предохранители — нахер.

Несколько минут я с удовлетворением глядел, как стрелки датчиков ползут по циферблатам, приближаясь к красным зонам. Тон котла изменился, от его рёва теперь вибрировал череп.

— Самое время сварить тебя, тварь!

Я уже направлялся к нужному вентилю, когда наверху заорала Лиза.

Блин, этого ещё не хватало! Это ж с какой силой нужно верещать, чтобы перекричать рёв бойлера? Ещё какой-нибудь прохожий услышит… Я повернулся к хитросплетениям труб:

— Ладно, сперва заткну рот твоей мамашке, а потом займусь тобой, выродок, — пробормотал я и, прихватив из вороха инструментов молоток, направился к лестнице.

В ванной Лизы уже не было. От неё остались только осколки стекла да редкие брызги крови на кафеле.

Ты убежала? Но куда?

Я подошёл к ванне. Вода уже ушла в сток, оставив на стенках отвратительную бурую слизь. Показалось и сливное отверстие, рассечённое пластмассовыми перемычками на четыре части.

Там что-то шевелилось.

Ага!

Из слива торчали четыре грязных детских пальчика. Один из них извивался, словно червяк, высунувшийся из яблока.

Пошарив по шкафчикам с бытовой химией, я нашёл средство для прочистки канализации. Красная надпись «Осторожно! Жидкий щёлок!» наискосок пересекала этикетку.