Застывшие Чувства

— Любопытно. И что же было?

— Ругались они. Я, поймите меня правильно, не подслушивал, но ночью обычно тут слышимость хорошая.

— И?

— Да безо всяких «и». Просто ругались. Она его туда тянула, он ее оттуда. Симпатичная такая, молодая, фигуристая, прямо фотомодель. Я ведь тут людей насмотрелся за столько-то лет. Понимаю, что к чему. Тут в свадебные дни лучше всего. Когда свадьбы приезжают. Жених с невестой к памятнику подходят, вот тогда и не зевай! Ну, надо же понимать, конечно, когда сунуться, а когда повременить. Бывает который день… — Отчего такое внимание к этому месту?

— Вы будто не знаете?

Мария покачала головой.

— Ну? Это поначалу я вас за приезжую принял. Теперь-то понимаю, вы местная. Как бы вам это покороче да пояснее рассказать? — Бомж искусно изобразил непонимание вопроса.

Мария, с глубоким мысленным вздохом, выудила еще одну купюру. «Если история будет плюшевой, домой придется добираться пешком». Бомж выглядел осчастливленным.

— Это все местная легенда об этом памятнике.

— Что же в нем особенного?

— В нем самом ничего. Но сколько с ним связано!

— Любопытно.

— Марии уже стало надоедать затянувшаяся беседа, но профессионализм потребовал немного задержаться.

— Сейчас расскажу. Это очень старинная история. Этот памятник был отлит на нашем заводе, — бомж неопределенно качнул головой куда-то в сторону, — по заказу самого мэра. Владелец завода слыл богачом, но главным богатством почитал свою дочь, красавицу и умницу Софи. Он хотел выдать её замуж за одного столичного богача, какого-то там князя или графа.

Но его дочь красавица Софи была благосклонна к одному из заводских мастеров. Тот был молод, красив, умел в работе, но все ж неровня питерскому графу. Парень тот работал в цехе литья и участвовал в отливки вот этого самого памятника.

— Бомж рассказывал, и Мария понимала, что он возможно в сотый раз повторяет эти слова, до того они были гладко пригнаны одно к другому.

— Короче говоря, когда памятник сработали, молодой мастер пропал при таинственных и загадочных обстоятельствах. Ходило много сплетен и слухов, будто заводовладелец причастен к его исчезновению. Но слухи слухами, а правды не раскрылось.

Но вот что было дальше! Софи видимо была влюблена в мастера по-настоящему. Она стала каждый день приходить к памятнику и просиживать тут часами. Что ни пытался делать отец, никак не мог отвадить дочь. В конце концов, она тронулась умом и вскорости отдала… умерла одним словом. Отец горевал да этим горю-то не поможешь.

С тех самых пор и повелось поверье, будто души влюбленных соединились в этом памятнике. Словом они счастливы. А потому влюбленные парочки приходят сюда попросить за свою любовь.

Конечно, она не пошла в редакцию. Мария возвратилась домой совершенно обескураженной. Столько всего за день! «Нет, на счет памятника это полная чепуха. Памятник новый, отлит совсем недавно.»

— Мария хорошо это помнила.

— Всего-то пару лет назад к столетию со дня рождения этого деятеля. Кстати надо уточнить имя и его заслуги перед городом. С Гошей все понятно. Да, истерик, но он художник, натура тонкой душевной организации. Излишне чувствителен, излишне эмоционален… Лучше бы он был грузчиком или водителем-дальнобойщиком. Таких ничем не прошибешь. С ними проще и надежнее. Не было бы нежелания жениться, всего этого кипиша. Спокойно бы сели, обсудили. Не надо бы было идти к памятнику. Все были бы живы и счастливы. Я-то что переживаю за них, за него. Да, проще, да, надежнее, но с такими скучнее… Да ну их всех к черту«.»

— Мария хотела было записать все, что выяснила за день по свежей памяти, но делать этого совершенно не хотелось. Почему-то эта история вызвала из памяти личную историю.

Она уже почти было успокоилась, как неожиданно масла в огонь подлил редактор. Смальков позвонил поздно вечером и сообщил, что знакомый врач подтвердил ее слова, неофициально, конечно же. Виктор Васильевич сообщил также, что у него на руках имеется копия с выписки этого дела.

— А как у тебя дела? — Буднично поинтересовался голос из трубки. Мария сказала только, что встретилась с «героем дня», побывала на «месте преступления» и взяла интервью у очевидца событий.

— Да ты молодец, Мария! — Голос потеплел.

— Конечно. Хорошо бы вы оценили это в рублях.

— Ха-ха. Я подумаю.

— Голос потух и пропал.

Мария выдала статью в минимальный срок. Вышло красиво, а главное профессионально. Исчезла напрочь комичность ситуации, осталась трагедия, (Мария поведала драматическую историю смерти Ларисы и её не родившегося ребенка), осталась слепая ярость, вымещенная беспомощным художником на памятнике. Кое-что было добавлено из своего горького жизненного опыта.

Виктор Васильевич материал оценил, отметил кроме гонорара премиальными. Тем более что статья получила живой отклик. В редакцию посыпались письма, завязался диалог с читателями, развернулась полемика, что само собой сказалось на тираже. По этой причине Виктор Васильевич поручил Марии продолжить тему. Отказываться она естественно не стала.