Затаившийся Страх

Несмотря на то, что злополучная деревушка была довольно старым поселением, у нее до сих пор не имелось названия. С незапамятных времен стояла она в безлесой, но уютной теснине между двумя возвышенностями, которые именовались Коун-Маунтин и Мейпл-Хилл; деревня прилегала несколько ближе к последней из них несколько землянок и хижин были устроены прямо на ее склоне. Если оперировать географическими понятиями, то деревня, о которой идет речь, находится в двух милях к северо-западу от Темпест-Маунтин и в трех милях от стоящего в дубраве особняка. Между особняком и окраиной деревни на две с четвертью мили простиралась совершенно открытая, довольно ровная местность если не считать редких холмиков, напоминающих свернувшихся на солнце змей. На ней не росло ничего, кроме сорной травы да встречавшихся местами зарослей бурьяна. На основании этой топографической диспозиции мы в конце концов заключили, что демон пришел с Коун-Маунтин, южный склон которой, заросший лесом и довольно сильно вытянутый в длину, почти достигал западного отрога Темпест-Маунтин. По смещениям почвы мы нашли оползень, спускавшийся с Мейпл-Хилл. Кроме того, нам сразу же бросилось в глаза стоявшее на ее склоне одинокое дерево прямое и высокое, оно было расщеплено надвое страшным ударом грома, вызвавшим демона из его логова. Не менее двадцати раз мы с Артуром Монроу скрупулезно, дюйм за дюймом осматривали растерзанную деревню, ощущая при этом неясный, нараставший с каждой минутой страх, лишавший нас способности здраво мыслить и анализировать увиденное. Каким-то странным образом мы были уверены в том, что кошмарная трагедия, опустошившая деревню, не даст нам абсолютно никакого ключа к разгадке, а нависшие прямо над нашими головами свинцовые тучи, казалось, только подчеркивали трагичную безрезультатность наших усилий. Мы обследовали место со всей возможной тщательностью осмотрели каждый дом, каждую землянку в поисках тел погибших, не оставили без внимания ни единого фута прилегавшего к деревне склона, пытаясь обнаружить пещеру или какое-нибудь другое укрытие, но все было напрасно. Как я уже говорил, все это время над нами витала какая-то неясная угроза, как если бы громадные грифоны с перепончатыми крыльями плотоядно взирали на нас из космической бездны.

До вечера было еще далеко, но на нас быстро надвигалась темнота; вскоре послышалось ворчание грозы, собиравшейся над Темпест-Маунтин. Даже сейчас, в дневное время, звук грома, прокатившийся над этой проклятой местностью, заставил нас содрогнуться; нечего и говорить, что возможность быть застигнутыми грозой во мраке ночи вызывала у нас панический ужас. И все же мы отчаянно надеялись на то, что гроза разразится именно после наступления темноты. Покинув склон горы, на осмотр которого ушла впустую уйма времени, мы направились к ближайшему обитаемому селению, где рассчитывали найти нескольких жителей, согласных помочь нам в поисках. Хотя подобные предложения и вызвало у большинства из них суеверный ужас, несколько молодых поселенцев все же не раз соглашались сопровождать нас при условии, что мы будем идти впереди и защищать их от любых неожиданностей. Однако нашим планам не суждено было осуществиться. На нас обрушился проливной дождь, и плотная водяная завеса преградила нам путь. Нужно было срочно искать укрытие. Небо было темным, почти как ночью, и это обстоятельство, в сочетании с безумным ливнем, неимоверно затрудняло каждый шаг. К счастью, за время наших предыдущих вылазок мы хорошо изучили местность, а потому, определяя направление движения в свете грозовых разрядов, мы быстро добрались до скопления убогих домишек и забрались в хижину, которая показалась нам не такой дырявой, как все остальные. В этой грубо сколоченной из разнокалиберных бревен и досок хибарке еще сохранилась дверь; было в ней и одно-единственное крошечное окошко. И дверь, и окно были обращены в сторону Мейпл-Хилл. Заложив дверь толстой жердью, чтобы ее не могли распахнуть дождь и ветер, мы закрыли окно тяжелыми ставнями, отыскать которые не составило труда, поскольку мы уже не раз бывали в этой хижине. Угнетенные кромешной тьмой и вынужденным бездействием, мы молча сидели на шатких ящиках и курили трубки, время от времени включая свои карманные фонарики. Вспышки молний пробивались сквозь щели в стенах хижины; несмотря на дневное время, снаружи стояла такая жуткая темнота, что каждая вспышка буквально ослепляла нас.