Затянувшаяся поездка

«Кузнечик» уже вовсю пировал. С помощью когтей на передней паре лапок он без труда разорвал толстое брюхо толстяка и теперь рылся мордой в его внутренностях. Иногда он отрывался от своего тошнотворного занятия и осматривался, вертя головой и шевеля усами. В те моменты из-за толстого слоя крови, жира и плоти на его лице, нельзя было различить ни носа, ни глаз, ни чего-либо еще. Только ярко алый овал с усами и раскрытой пастью. Насытившись, монстр обхватил передними лапками остатки тела и с громким визгом сиганул через дыру обратно во тьму. На полу осталась лишь лужа крови и что-то отдаленно напоминающее фрагменты руки.

Апофеоз безумия достиг своего пика. На полу катались воя от боли и страха пара подростков. Совсем рядом лежало бездыханное тело растоптанной истеричной женщины, что первой забила тревогу вначале. Около пяти пассажиров в разодранной одежде в припадке бились о раздвижные двери, словно желая выйти. Несколько людей примерно одного с Дмитрием возраста (молодая пара и еще одна девушка) в страхе сидели вместе на полу возле сидений, держась подальше от трупов. Недолго думая Дмитрий присоединился к ним. Когда он присел рядом, ребята даже не обратили на него внимание. Единственные, кто так и не сошел со своего места — это бабушка с ребенком. Сейчас она сидела неподвижно, крепко прижав к себе девочку. Одна рука плотно сжимала тоненькую шею. Ни дите, ни ее бабушка не подавали признаков жизни. Возможно, это был сознательный выбор старухи, а может она убила свою внучку в припадке, от которого скончалась сама. Но в какой-то мере им повезло, ведь они не видели того, что произошло дальше.

Тогда Дмитрий по-настоящему заметил девушку. Она сидела, прижавшись к нему плечом, и лихорадочно дрожала. Несмотря на все происшедшее, ее прическа не растрепалась, а одежда осталась целой и даже опрятной. Пока что она совсем не обращала внимания на Дмитрия, лишь смотрела в конец вагона, туда, где произошла трагедия с лысым.

Крики не стихали. Это ничуть не помогало людям, а лишь порождало лишнюю панику, и так царившую внутри вагона. Кроме того, поезд немного убавил ход, и теперь тварям снаружи все чаще удавалось зацепиться за стены и окна. По потолку постучали когтистые лапы — некоторые существа вовсю разгуливали по крыше поезда. Парочка из них ухватилась за выступы возле двери привлеченная попытками некоторых ошалелых пассажиров выбраться из ловушки. Люди же словно не замечали монстров, неистово барабаня руками по неоткрывающимся створкам. Дмитрий в ужасе закрыл глаза, но тут же их открыл, услышав противный скрежет. Насекомое, размером с крупную свинью, до боли напоминающее богомола, просунуло две передних клешни в щель между раздвижными дверями. Затем с недюжинной силой оно начало их открывать. Его средние лапы пробили стекла и прочно держали тело, не давая ему сорваться. Только теперь группа пытавшихся выйти людей заметила чудовищ, облепивших вагон снаружи. Но было поздно. «Богомолу» удалось самому открыть дверь и орудуя острыми, как лезвия, клешнями он начал косить своих жертв налево и направо упиваясь кровью. Пассажиры, находившиеся на безопасном от двери расстоянии лишь истошно вопили, наблюдая за расправой. Именно тогда Дмитрию пришла мысль, что смерть от удушья или сердечного приступа не так уж и плоха. Все перемешалось в брызгах крови, ошметках человеческого мяса и одежды. Твари поменьше пролезали в разбитые окна, щели и питались недоеденными останками. Одна из них, похожая на большую белую мокрицу подобралась к ноге лежащего на полу Дмитрия.

— Сдохни! — с омерзением крикнул он и с треском раздавил животное.

К нему еще несколько раз подползали пакостные насекомые, не такие большие как богомол и кузнечик, и не такие храбрые. Дмитрий отчаянно отбивался от них ногами, молясь, чтобы к нему не подобрался сам гвоздь программы. И его мольбы были услышаны. Вдоволь наевшись, «богомол» издал мерзкий визг и прыгнул в образованный им дверной проем. Остальные членистоногие помельче, как по команде двинули за ним. Через минуту в вагоне не осталось ни одного монстра.