Заварушка в логове Трутня

Я вдруг ощутил всю глубину окружавшей меня — всех нас — тишины. Тишины умирающей цивилизации. И мне стало ох как нехорошо, и неуютно. Меня охватили безысходность, ощущение бессмысленности бытия. Так бывает. Со всеми бывает. Находит иногда, а после таких вот ночей это и не удивительно. И зачем я убил Сопливого? Бывалого мне не жаль, но вот Сопливый… Что-то подсказывало мне, что он был, да, был неплохим парнем. А я его убил. С испугу. Поддался панике, черт возьми. Потом меня будет грызть то, что вроде как зовётся совестью. А по нашему: будет гниль давить. Киб бы посмеялся, он сказал бы: молод ты еще, дружок. Грохнул какого-то туземца, ну и что с того? Ведь ты даже не разглядел его как следует. Кому он был нужен? Кто поплачет по нему? Мясо они, эти туземцы с окраин, всего лишь ходячее мясо.

Я всё понимаю, но гниль всё равно будет давить. Ей не прикажешь.

Я вздохнул, надвинул кепку на глаза. Поднял воротник, поправил рюкзак. Собрался было отправиться в обратный путь, как тишину, эту чертову тишину прорезал тихий резкий звук. Я сразу подумал: «выстрел», и машинально пригнулся. Пуля, казалось, пролетела в миллиметре от лица, вонзилась в стену позади. Осколки раскрошенного кирпича посыпались на меня.

Я быстро спрятался за какой-то ржавой легковушкой. Просвистел еще один выстрел. Стрелявший взял левее — он, гадина, видел, куда я юркнул, но скорее всего потерял. Я отдышался и постарался по возможности спокойнее оценить ситуацию, в которую попал.

То что это был Мститель, не вызывало никаких сомнений. Затаился в пятиэтажке напротив. Но то, что он появится так быстро… Вот это уже наводит на мысли.

Потянулись томительные минуты — он ждёт, когда же ты высунешься, а я… А чего мне ждать? Когда я и впрямь высунусь? И тут меня будто кто-то дёрнул крикнуть:

— Это ты, Брюс?!

Молчание. Я живо представил его морщинистое, суровое лицо, — лицо умное, даже благородное. Если это действительно был он — а я в этом не сомневался, — то он услышал меня.

— Кончай, Брюс! Я знаю, это ты! Ты — Мститель!

Снова молчание. Я чертыхнулся.

— Да что ты меня за дурака держишь! И ежу ясно, что это ты! Вот уж не думал, что легендарный Мститель шестерит на Трутня!

Молчание. И когда я уже собрался выкрикнуть очередную реплику, он наконец подал голос.

— Меня зовут Брюс Уэйн.

— Чего, чего?

Но он не ответил. Первой моей мыслью было: что за имя такое? Он что, иностранец? Но затем понял, что уже где-то слышал что-то похожее. Брюс Уэйн, Уэйн… Что-то до боли знакомое. Я крикнул:

— Отлично, я — Бродяга! Вот и знакомы. Может, отпустишь меня?

Но он не ответил. Вместо него заговорил автомат. Видать, пока я заговаривал ему зубы, Брюс переместился еще левее. Открыл огонь. Несколько пуль попали в автомобиль, еще две-три взрыхлили землю где-то рядом. Совсем рядом. Он увидел меня, не очень хорошо, но всё же увидел. Я был прав насчет ПНВ. В мгновение ока меня захлестнула паника. Отбросив всякую осторожность, я бросился обратно в логово Трутня, кубарем скатился по ступенькам, упал, растянулся в коридоре и едва успел захлопнуть дверь ногой, как по ней застучали пули Брюса. Брюса Уэйна, черт бы его побрал.

Немного отдышавшись, я вскочил и запер дверь на засов. Вернулся в гостиную, переступив через тела убитых.

Горела свеча в канделябре — ровным, словно застывшим пламенем. Трутень сидел на диване. Спал, что-ли? Я тронул его за плечо — и он плавно завалился набок, стукнувшись головой об деревянный подлокотник. Халат его от движения распахнулся, обнажив курчавые волосы на груди.

Умер.

Я так и остался стоять, тупо глядя на красное, одутловатое лицо Трутня. Давление резко подскочило, не иначе. Мне стало страшно. Я хотел жить! В самом деле, ведь еще несколько минут назад я был уверен, что влачу жалкое существование. Что бытие моё бесцельно. И тем не менее бесцельно существовать ох как хотелось. Я не желал, чтобы какой-то там мудак меня пристрелил. Пусть он прав — я прикончил двоих из его шайки, но… это не имеет никого значения.

Из ступора меня вывел донесшийся откуда-то издалека шорох. Или мне показалось? Так, надо взять себя в руки, не психовать. Как выйти отсюда? Может, пройти по коридору в другую сторону? Главное покинуть этот проклятый дом. Затаиться среди уличного хлама, переждать ночь. Приняв решение, я осмотрелся.

В тумбочке лежал маленький фонарик. Сойдёт. Я схватил его, и тут со мной произошло нечто странное. Я как будто услышал призыв, исходящий из комнаты за ширмой. Даже не призыв, а… влечение. Трудно описать то состояние, что меня охватило. Это было на подсознательном, иррациональном уровне. Внешне это проявилось просто — я просто вошел к ней.