Завтра будет чума

Но язык словно прилип к небу. Решил… Последние два дня мои решения ни к чему хорошему не приводили. Возможно они и привели единственную сестру к смерти. Последняя мысль словно ударила меня под дых, заставив поморщится. Усилием воли я заставил себя собраться. Сейчас нужно как можно достойней проводить сестру. Ещё успею себя пожалеть. Я наклонился над сестрой и аккуратно закрыл ей веки. Вот уж не думал, что когда-нибудь мне придется это делать. Значит, решено. Сжечь. Невольно в голове возникли образы моих родителей, людей, которые чтили пост. Людей, которые перед тем как похоронить моего деда, отпевали его три дня. Вот, это я понимаю, достойные проводы! Катерина заслуживает не меньшего! Я с силой прикусил губу и аккуратно взял сестру на руки.

— Нужно сжечь, — с трудом разлепив губы, сказал я.

— Ты уверен? — нахмурилась Ира. — Это может привлечь ненужное внимание, и…

— Оставь его, — Федор слегка взял девушку за локоть. — Это его право.

— Там метров через семьсот есть спуск к водоему, — бесцветным голосом сказал я, стараясь не смотреть на ребят, — на берегу… Там есть место.

Я медленно направился в сторону леса, проходя мимо Иры, мельком я увидел мокрые дорожки слез на её лице. Заметив мой взгляд, девушка поспешила повернуться. Федя взял валяющееся на земле ружье, и, обогнав меня, направился вперед.

— Ребята? — послышался тонкий от страха голос. Я остановился. Федор оглянулся назад в сторону микроавтобусов, от которых мы собирались отдалиться.

— Это твоя девушка?

Я не обернулся и не проронил ни слова.

— Это его сестра, — поспешил ответить Федя, увидев мое выражение лица.

— Я… Мне жаль очень.

Глубоко вздохнув, я сделал шаг вперед. Принять сочувствие, означает бесповоротность события, произошедшего с Катей, сейчас мне лучше не задумываться об этом.

Я смотрел перед собой, не смея бросить взгляд на сестру, и старался думать об отвлеченных вещах. Я слышал, как позади меня всхлипывает Ира и это, как ни странно, придавало мне сил не раскисать. Пятиэтажные дома по обе стороны дороги стояли в безмолвии, изредка то у одного, то у другого окна мелькал любопытный силуэт. Однако находились и те, кто прознав, что больше никто не стреляет выбегали с чемоданами и сумками из парадных, поспешно садясь в машину и уезжая из города. Большинство в противомикробных марлевых повязках. Наверное, и нам такими обзавестись не помешает. Хотя, зачем? У меня на руках мертвая сестра. Если уж болен, то уже ничего не исправить.

На нас многие косились, но увидев за спиной Феди ружье, а у меня на руках мертвую девушку поспешно отводили взгляды и обходили стороной.

Интересно, выезды из города уже открыты после зачистки-то? А ту аварию, у Питера уже разгребли? Мысли перенесли меня в начало нашего путешествия, и сердце болезненно сжалось при воспоминании о сестре.

После того, как все… закончится, нужно решить, что нам делать дальше и куда идти. Я не удивлюсь, если после этого ребята решат меня оставить. Ну и пусть. Наверное, так всем будет лучше. У Феди и Ирки ещё есть родные. А я? Найду какой-нибудь заброшенный дом под Выборгом, поживу там пару дней. Авось, все утрясется.

— Здесь сворачивать? — спросил Федор, выводя меня из раздумий.

Судорожно кивнув, я слегка постоял у тропинки, которая вела к местному водоему. Нет, все не так. Все неправильно.

Федор заметил мою нерешительность и подошел ко мне.

— Мы её просто сожжем и оставим на берегу её останки?

— План был таким, — отозвался Федя.

Я не спешил сворачивать и в первый раз за все время посмотрел на Катерину. Многие говорят о мертвых, будто у них такой вид, словно они спят. Глядя на мою сестру, можно было с уверенностью сказать, что ни о каком сне тут нет и речи. Серо-бледное лицо ни в коем разе не говорило о безмятежности, скорее о тяжелой болезни, которая заканчивается или закончится очень плохо. Трудно поверить, что ещё пару часов назад в этом теле была жизнь.

— Я не могу, — сказал я.

— Миш, — мягко обратилась ко мне Ира, — это нужно сделать. Или хочешь, мы достанем лопаты?

Я вновь подумал родителях. Когда они вернутся в город и спросят, где их дочь, лучше если я приведу их на какую-никакую могилу, чем на загаженный заплеванный берег. «Если они вернутся», — шепнул мне внутренний голос.

— Тебе, наверное, тяжело, — тихо сказал Федор.

— Нет, — неожиданно резко ответил я.

— Мы с Ирой вместе сходим за лопатами, или хотя бы за тем, чем будет удобней копать. Ты только не уходи никуда, ладно?

— Я не уйду.

Ребята переглянулись и, скинув около меня рюкзаки, вновь вышли на дорогу, оставив меня одного. Может, это мой шанс? Может, сейчас мне уйти? Они смотрят на меня в поисках ответов и решений, но им будет лучше без меня.

Если бы я не забрал Федора в Выборг, он наверняка был бы сейчас с отцом. Если бы я не потащил Иру за антибиотиками, ей бы не пришлось видеть убийство своей бабушки, и уж точно она не стала бы проводить вскрытие своей собаки.