Фандом: Гарри Поттер. Один проиграл последнюю битву и потерял всех, кто был дорог. У второго попытка поговорить с любимой женщиной закончилась скандалом «с отягчающими». Оба заснули с мыслью «Да пропади все пропадом!» Проснулись…«Все, как заказывали, господа! Пропало!»
260 мин, 30 сек 11338
— Это у меня? — Невилл застыл посреди комнаты неуклюжим символом крайнего удивления. — У меня мания величия?
— Не у меня же. Так показывать схемы заклинаний, или еще немного поскандалишь?
Сьюзен и Энтони появились следующим утром, откликнувшись на призыв фальшивого галеона, который Невилл извлек из приткнувшегося под кроватью сундука. Слизеринца отыскала Макгонагалл, разослав письма всем выпускникам. Отозвался только Малфой.
— Выслуживается, — бросил Энтони, стоило тому появиться. И закончил: — Я с ним работать не буду!
— Я никого не держу, — холодно ответил Родольфус. — Это… — с трудом удержался, чтобы не сказать «наша», — ваша школа. И если вам, мистер Гольдштейн, собственная блажь важнее того, что с ней будет — не смею задерживать.
Энтони тогда остался, но вскоре стало понятно, что проблемы только начинаются. В первые дни и пяти минут не проходило, чтобы детишки друг с другом не сцепились. Макгонагалл качала головой и говорила, что зря он доверил эту работу подросткам. Лучше бы вызвали из отпуска Спраут и Слагхорна — пусть они и далеки от желаемого возраста, зато с ними было бы куда спокойней.
— Не волнуйтесь, директор, — отвечал он. — Я справлюсь.
И ведь справился, научился разводить их по разным углам ринга. Оказалось не сложней, чем управлять авроратом. Уже к вечеру второго дня Малфой перестал тыкать Невилла носом в каждый его промах, а Гольдштейн — припоминать Малфою прегрешения его отца. На грудь мисс Боунс, правда, меньше таращиться не стал ни один из них, но там действительно было на что посмотреть.
— Пора расходиться. Мистер Малфой, мистер Гольдштейн, мисс Боунс, до завтра, — попрощался он.
Они втроем поднялись и пошли к границе недавно восстановленной антиппарационной зоны. Малфой сразу исчез, а Боунс и Гольдштейн некоторое время стояли, держась за руки.
— Нам тоже пора? — поднялся с земли Невилл.
— Погоди, я хотел еще во внутренний двор заглянуть, помнишь, где фонтан? Ты со мной?
— Конечно.
Небольшой очаг нестабильной магии в одной из стен он заметил еще пару дней назад, но никак не мог выбраться, исправить. В общем, сейчас бы справился один, но как-то привык за эти дни, что Невилл всегда рядом.
Родольфус оставил его внизу наблюдателем, а сам полез по едва выступающим, скользким после вчерашнего дождя камням.
— Чего тут не хватает? — донеслось снизу.
— Скрепляющего, — ответил. Восстановил заклинание и спрятал палочку за пояс. Пора было спускаться: со стороны Хогсмида снова, как и все последние дни, наползала туча. Даже если не промокнут, шлепать по лужам само по себе удовольствие сомнительное.
Дементор — не исключено, что тот же самый, которого они прогнали у озера — подобрался к ним незаметно. Вдруг повеяло холодом, перед глазами, как наяву, возникла фигура Лорда.
«А ты действительно до сих пор верен мне, Родольфус?» — неестественно длинные пальцы поглаживают палочку…
«Пошли вы нахрен, мой повелитель!» — мысленно ответил и потянулся за собственной.
— Твою мать! — онемевшие, пока цеплялся за стену, пальцы дрогнули, и палочка, кувыркаясь и разбрасывая разноцветные искры, полетела вниз. Мерзкая тварь тем временем подплывала ближе и ближе.
Заплаканная Белла в палате той французской клиники и расстроенный целитель. «Понимаете, вы оба совершенно здоровы. Просто… иногда так бывает. У вас не может быть общих детей».
Красная вспышка заклинания, жуткий вопль — и он, опираясь на дрожащие руки, поднимается с пола после очередного «Круциатуса». «Простите мне эту ошибку, мой Лорд!»
Поседевшие волосы Алисы, ее остановившийся, пустой взгляд…
— Нет… — казалось, что заорал во всю глотку, но, похоже, едва слышно прошептал. Дементор, меж тем, был уже так близко, что Родольфус чувствовал его хриплое, зловонное дыхание.
О чем думает этот идиот внизу, чего ждет?!
Вот тварь откинула капюшон, освобождая заменяющую рот воронку, наклонилась, вцепилась в плечи мерзкими, покрытыми струпьями руками, готовясь запечатлеть поцелуй. И невозможно вздохнуть, и незачем даже пытаться защититься — все вокруг сковало холодом…
Внизу вспыхнул яркий серебряный свет, рванулся вверх, согревая, защищая, отбрасывая дементора. И в этот момент закоченевшие пальцы Родольфуса разжались окончательно.
Там:
Ничего интересного в аврорском спецотделе не было — куча свитков с какими-то распоряжениями, копии допросов, причем чаще всего мошенников, контрабандистов и прочей мелкой шушеры. Зато у этого закутка было несомненное преимущество перед общим залом — Родольфус там был единственным читателем. В кои веки на него никто не пялился. Хочешь — читай, хочешь — отрабатывай позабытые заклинания, хочешь, как выразилась Алиса, «плюй в потолок». Впрочем, последней возможностью он за последние недели почти не пользовался.
— Не у меня же. Так показывать схемы заклинаний, или еще немного поскандалишь?
Сьюзен и Энтони появились следующим утром, откликнувшись на призыв фальшивого галеона, который Невилл извлек из приткнувшегося под кроватью сундука. Слизеринца отыскала Макгонагалл, разослав письма всем выпускникам. Отозвался только Малфой.
— Выслуживается, — бросил Энтони, стоило тому появиться. И закончил: — Я с ним работать не буду!
— Я никого не держу, — холодно ответил Родольфус. — Это… — с трудом удержался, чтобы не сказать «наша», — ваша школа. И если вам, мистер Гольдштейн, собственная блажь важнее того, что с ней будет — не смею задерживать.
Энтони тогда остался, но вскоре стало понятно, что проблемы только начинаются. В первые дни и пяти минут не проходило, чтобы детишки друг с другом не сцепились. Макгонагалл качала головой и говорила, что зря он доверил эту работу подросткам. Лучше бы вызвали из отпуска Спраут и Слагхорна — пусть они и далеки от желаемого возраста, зато с ними было бы куда спокойней.
— Не волнуйтесь, директор, — отвечал он. — Я справлюсь.
И ведь справился, научился разводить их по разным углам ринга. Оказалось не сложней, чем управлять авроратом. Уже к вечеру второго дня Малфой перестал тыкать Невилла носом в каждый его промах, а Гольдштейн — припоминать Малфою прегрешения его отца. На грудь мисс Боунс, правда, меньше таращиться не стал ни один из них, но там действительно было на что посмотреть.
— Пора расходиться. Мистер Малфой, мистер Гольдштейн, мисс Боунс, до завтра, — попрощался он.
Они втроем поднялись и пошли к границе недавно восстановленной антиппарационной зоны. Малфой сразу исчез, а Боунс и Гольдштейн некоторое время стояли, держась за руки.
— Нам тоже пора? — поднялся с земли Невилл.
— Погоди, я хотел еще во внутренний двор заглянуть, помнишь, где фонтан? Ты со мной?
— Конечно.
Небольшой очаг нестабильной магии в одной из стен он заметил еще пару дней назад, но никак не мог выбраться, исправить. В общем, сейчас бы справился один, но как-то привык за эти дни, что Невилл всегда рядом.
Родольфус оставил его внизу наблюдателем, а сам полез по едва выступающим, скользким после вчерашнего дождя камням.
— Чего тут не хватает? — донеслось снизу.
— Скрепляющего, — ответил. Восстановил заклинание и спрятал палочку за пояс. Пора было спускаться: со стороны Хогсмида снова, как и все последние дни, наползала туча. Даже если не промокнут, шлепать по лужам само по себе удовольствие сомнительное.
Дементор — не исключено, что тот же самый, которого они прогнали у озера — подобрался к ним незаметно. Вдруг повеяло холодом, перед глазами, как наяву, возникла фигура Лорда.
«А ты действительно до сих пор верен мне, Родольфус?» — неестественно длинные пальцы поглаживают палочку…
«Пошли вы нахрен, мой повелитель!» — мысленно ответил и потянулся за собственной.
— Твою мать! — онемевшие, пока цеплялся за стену, пальцы дрогнули, и палочка, кувыркаясь и разбрасывая разноцветные искры, полетела вниз. Мерзкая тварь тем временем подплывала ближе и ближе.
Заплаканная Белла в палате той французской клиники и расстроенный целитель. «Понимаете, вы оба совершенно здоровы. Просто… иногда так бывает. У вас не может быть общих детей».
Красная вспышка заклинания, жуткий вопль — и он, опираясь на дрожащие руки, поднимается с пола после очередного «Круциатуса». «Простите мне эту ошибку, мой Лорд!»
Поседевшие волосы Алисы, ее остановившийся, пустой взгляд…
— Нет… — казалось, что заорал во всю глотку, но, похоже, едва слышно прошептал. Дементор, меж тем, был уже так близко, что Родольфус чувствовал его хриплое, зловонное дыхание.
О чем думает этот идиот внизу, чего ждет?!
Вот тварь откинула капюшон, освобождая заменяющую рот воронку, наклонилась, вцепилась в плечи мерзкими, покрытыми струпьями руками, готовясь запечатлеть поцелуй. И невозможно вздохнуть, и незачем даже пытаться защититься — все вокруг сковало холодом…
Внизу вспыхнул яркий серебряный свет, рванулся вверх, согревая, защищая, отбрасывая дементора. И в этот момент закоченевшие пальцы Родольфуса разжались окончательно.
Там:
Ничего интересного в аврорском спецотделе не было — куча свитков с какими-то распоряжениями, копии допросов, причем чаще всего мошенников, контрабандистов и прочей мелкой шушеры. Зато у этого закутка было несомненное преимущество перед общим залом — Родольфус там был единственным читателем. В кои веки на него никто не пялился. Хочешь — читай, хочешь — отрабатывай позабытые заклинания, хочешь, как выразилась Алиса, «плюй в потолок». Впрочем, последней возможностью он за последние недели почти не пользовался.
Страница 26 из 71
