Фандом: Гарри Поттер. Один проиграл последнюю битву и потерял всех, кто был дорог. У второго попытка поговорить с любимой женщиной закончилась скандалом «с отягчающими». Оба заснули с мыслью «Да пропади все пропадом!» Проснулись…«Все, как заказывали, господа! Пропало!»
260 мин, 30 сек 11367
По дороге она то и дело бурчала, что он снова лезет, куда не звали и что никуда она не пойдет. Пришлось пообещать отнести ее через весь зал на руках, если упрется. Алиса ответила, не стесняясь в выражениях.
— … от безмозглый! — заявила она как раз в тот момент, когда они приблизились к юной парочке.
— Да, мама? — усмехнулся этот Невилл.
— Извини, я не тебе. Добрый вечер, Ханна! — Девушка улыбнулась в ответ. — Привет, Невилл!
— Считаешь, что для меня этот вечер уже не добрый?
— Да как ты…
Родольфус предостерегающе сжал ее запястье. Подружка Невилла оказалась куда менее церемонной и просто двинула своему герою локтем в бок. Помогло: Лонгботтомы дружно выдохнули и заговорили друг с другом уже спокойней.
Девушка тактично отошла в сторону, и вскоре уже болтала с другой, такой же белобрысой, в невозможно открытой мантии. Родольфус тоже решил не мешать примирению… или очередному скандалу. Насколько он успел узнать Алису, та и ангела доведет до нервного срыва. А характер у ее сына наверняка не ангельский.
Дошел до столов с напитками, обернулся: Лонгботтомы стояли, обнявшись. Помирились все-таки! Это стоило отметить, и Родольфус взял с подлетевшего к нему подноса единственный оставшийся там бокал. Залпом выпил: оказалось что-то сладкое и вязкое. Никогда такого не пробовал. Странные напитки в этой редакции. Или… странные зелья?
«Влип», — успел подумать, а потом свечи в зале заискрили, вспыхнули яркими красками. Волосы у оказавшейся рядом незнакомой девушки почему-то отливали синим. Она о чем-то спрашивала, он отвечал, бездумно, не понимая, что именно говорит. Потом свечи стали гаснуть, все быстрей и быстрей, пока весь зал не погрузился во тьму.
Прохладный ветер освежал лицо, чуть накрапывал дождь. Родольфус открыл глаза и сразу подумал, что, хоть никогда не был силен в прорицаниях, сможет предсказать первую фразу Алисы. И не ошибся:
— Придурок! Что ты пил, вспоминай! И, желательно, побыстрее!
— Да не помню я… Думал вино, а оказалось — зелье. Никогда с таким не сталкивался. В голове помутилось. Кажется, я еще с какой-то девицей разговаривал.
— С корреспондентом «Ведьмополитена» ты разговаривал, — махнула рукой Алиса. — Дал согласие на интервью. Мисс Паркинсон готова на все, чтобы заполучить кого-нибудь хоть немного популярнее флобберчервя. Лавры Риты Скитер покоя не дают. Мерлин, я и не думала, что тебя и на секунду нельзя оставить одного!
Он поднялся, прошелся туда-обратно по ребристому металлическому полу. Неподалеку темнело что-то вроде сарая, поскрипывала неплотно закрытая дверь.
— Где мы вообще?
— На крыше. Где еще в этой чертовой редакции можно спокойно поговорить? Хоть здесь у них следящих чар нет.
Встал рядом, раздумывая, не обнять ли. Казалось, она уже замерзла в своем несерьезном платьишке.
— Послушай, нельзя же так расстраиваться из-за какого-то интервью? Поговорю я с этой Паркинсон, навру чего-нибудь. В конце концов, ты сама утверждала, что мы с двойником одинаковые.
— Да не в интервью дело, — отмахнулась Алиса. — Я же тебе объясняла: осторожней надо! Сейчас, после войны, всем нужно быть предельно внимательными. А тебе — особенно. Ты ведь почти ничего не знаешь об этом мире!
— Предлагаешь от всех шарахаться?
— Предлагаю головой думать и соблюдать хотя бы элементарные меры предосторожности! Поменьше общаться с незнакомыми. Даже с теми, кого ты знал там, и тем более — здесь все может оказаться иначе. Если куда-то уходишь — хоть один человек должен знать, где ты. И, само собой, нигде, никогда, ни под каким предлогом не прикасаться к незнакомой пище и неизвестным вещам!
— Это паранойя.
— Это осторожность, — отрезала Алиса и тут же сменила тему: — Ну что, полегчало? Вернемся на вечеринку?
Родольфус представил себя, уныло бродящего в пестрой толпе, шарахающегося от каждого, желающего с ним заговорить и обходящего десятой дорогой столики с едой, и покачал головой.
— Ну тогда… — Алиса задумалась. Дверь сарая снова скрипнула, и она махнула в ту сторону палочкой: — Аллохомора! Ух ты, метлы! Может, полетаем?
Что надо было отказаться, Родольфус понял в тот момент, когда они сорвались с крыши прямо в узкий переулок. Пролетели над мусорными баками, едва не задевая их ногами. Вслед раздался возмущенный вой потревоженных котов. Перед широкой, хорошо освещенной улицей Алиса устремилась вверх, черное небо рванулось навстречу. И вовремя: иначе врезались бы в проезжавший грузовик.
Постоянная смена высоты, так что желудок то подпрыгивал к горлу, то тяжелым камнем падал обратно.
Развороты на полной скорости.
Вот она сумела на лету оторвать торчавший на какой-то крыше разноцветный флажок, а потом, вдоволь намахавшись им, пыталась — так же, не притормаживая — воткнуть его обратно. Раза с пятого удалось, но старая метла к тому времени уже вибрировала каждым прутиком, угрожая развалится.
— Ты вообще летать умеешь?
— … от безмозглый! — заявила она как раз в тот момент, когда они приблизились к юной парочке.
— Да, мама? — усмехнулся этот Невилл.
— Извини, я не тебе. Добрый вечер, Ханна! — Девушка улыбнулась в ответ. — Привет, Невилл!
— Считаешь, что для меня этот вечер уже не добрый?
— Да как ты…
Родольфус предостерегающе сжал ее запястье. Подружка Невилла оказалась куда менее церемонной и просто двинула своему герою локтем в бок. Помогло: Лонгботтомы дружно выдохнули и заговорили друг с другом уже спокойней.
Девушка тактично отошла в сторону, и вскоре уже болтала с другой, такой же белобрысой, в невозможно открытой мантии. Родольфус тоже решил не мешать примирению… или очередному скандалу. Насколько он успел узнать Алису, та и ангела доведет до нервного срыва. А характер у ее сына наверняка не ангельский.
Дошел до столов с напитками, обернулся: Лонгботтомы стояли, обнявшись. Помирились все-таки! Это стоило отметить, и Родольфус взял с подлетевшего к нему подноса единственный оставшийся там бокал. Залпом выпил: оказалось что-то сладкое и вязкое. Никогда такого не пробовал. Странные напитки в этой редакции. Или… странные зелья?
«Влип», — успел подумать, а потом свечи в зале заискрили, вспыхнули яркими красками. Волосы у оказавшейся рядом незнакомой девушки почему-то отливали синим. Она о чем-то спрашивала, он отвечал, бездумно, не понимая, что именно говорит. Потом свечи стали гаснуть, все быстрей и быстрей, пока весь зал не погрузился во тьму.
Прохладный ветер освежал лицо, чуть накрапывал дождь. Родольфус открыл глаза и сразу подумал, что, хоть никогда не был силен в прорицаниях, сможет предсказать первую фразу Алисы. И не ошибся:
— Придурок! Что ты пил, вспоминай! И, желательно, побыстрее!
— Да не помню я… Думал вино, а оказалось — зелье. Никогда с таким не сталкивался. В голове помутилось. Кажется, я еще с какой-то девицей разговаривал.
— С корреспондентом «Ведьмополитена» ты разговаривал, — махнула рукой Алиса. — Дал согласие на интервью. Мисс Паркинсон готова на все, чтобы заполучить кого-нибудь хоть немного популярнее флобберчервя. Лавры Риты Скитер покоя не дают. Мерлин, я и не думала, что тебя и на секунду нельзя оставить одного!
Он поднялся, прошелся туда-обратно по ребристому металлическому полу. Неподалеку темнело что-то вроде сарая, поскрипывала неплотно закрытая дверь.
— Где мы вообще?
— На крыше. Где еще в этой чертовой редакции можно спокойно поговорить? Хоть здесь у них следящих чар нет.
Встал рядом, раздумывая, не обнять ли. Казалось, она уже замерзла в своем несерьезном платьишке.
— Послушай, нельзя же так расстраиваться из-за какого-то интервью? Поговорю я с этой Паркинсон, навру чего-нибудь. В конце концов, ты сама утверждала, что мы с двойником одинаковые.
— Да не в интервью дело, — отмахнулась Алиса. — Я же тебе объясняла: осторожней надо! Сейчас, после войны, всем нужно быть предельно внимательными. А тебе — особенно. Ты ведь почти ничего не знаешь об этом мире!
— Предлагаешь от всех шарахаться?
— Предлагаю головой думать и соблюдать хотя бы элементарные меры предосторожности! Поменьше общаться с незнакомыми. Даже с теми, кого ты знал там, и тем более — здесь все может оказаться иначе. Если куда-то уходишь — хоть один человек должен знать, где ты. И, само собой, нигде, никогда, ни под каким предлогом не прикасаться к незнакомой пище и неизвестным вещам!
— Это паранойя.
— Это осторожность, — отрезала Алиса и тут же сменила тему: — Ну что, полегчало? Вернемся на вечеринку?
Родольфус представил себя, уныло бродящего в пестрой толпе, шарахающегося от каждого, желающего с ним заговорить и обходящего десятой дорогой столики с едой, и покачал головой.
— Ну тогда… — Алиса задумалась. Дверь сарая снова скрипнула, и она махнула в ту сторону палочкой: — Аллохомора! Ух ты, метлы! Может, полетаем?
Что надо было отказаться, Родольфус понял в тот момент, когда они сорвались с крыши прямо в узкий переулок. Пролетели над мусорными баками, едва не задевая их ногами. Вслед раздался возмущенный вой потревоженных котов. Перед широкой, хорошо освещенной улицей Алиса устремилась вверх, черное небо рванулось навстречу. И вовремя: иначе врезались бы в проезжавший грузовик.
Постоянная смена высоты, так что желудок то подпрыгивал к горлу, то тяжелым камнем падал обратно.
Развороты на полной скорости.
Вот она сумела на лету оторвать торчавший на какой-то крыше разноцветный флажок, а потом, вдоволь намахавшись им, пыталась — так же, не притормаживая — воткнуть его обратно. Раза с пятого удалось, но старая метла к тому времени уже вибрировала каждым прутиком, угрожая развалится.
— Ты вообще летать умеешь?
Страница 52 из 71
