Здесь и Там

До Хогсмида дошел быстро, и — к сожалению — окончательно проснулся.

Наверху долго мерял шагами комнату, не в силах отделаться от мысли, что вернется в свой мир уже завтра. Интересно, где именно он откроет глаза? В гостинице? В родительском доме? В Азкабане? А здесь… «на вашем месте окажется преступник», вспомнил слова Робардса. Покрутил в руках палочку… Чужую палочку, которая на время стала его. Куда бы убрать, чтобы тот если и сумел найти, то не сразу? Подумал и спрятал под стопку книг.

Засыпать одному в комнате было непривычно. Не хватало шебуршания сверху, дурацких вопросов. Интересно, что если так и не заснет? Нет уж, сегодня — пока он один — самое время для того, чтобы поменяться местами. Если бы не…

Кажется, впервые за все время Родольфус не был уверен, что хочет проснуться там, у себя. Стоит ли ему возвращаться? Мысль, впервые появившаяся в больничном крыле — о том, что, даже если он окажется дома, они с Льисой вряд ли будут вместе — не давала покоя.

Прикрыл глаза, и сразу вспомнилось, как наплывает из-за деревьев тьма, от которой нет спасения. Она появилась в этом мире благодаря ему. Вернее, им с двойником. И если единственный способ убрать эту дрянь отсюда — это каждому вернуться к себе… Он сделает для этого все возможное, и будь, что будет.

Часы пробили полночь, когда он отсчитывал семьдесят восьмого гиппогрифа.

— С днем рождения, Невилл! — тихо сказал.

Там:

Они стояли посреди гостиной, не в силах выпустить друг друга из объятий, будто боясь снова потерять. Родольфус перебирал короткие волосы, бережно, но без малейшего желания. Изводившее его в последнее время влечение к Алисе прошло бесследно. Будто в мерзкую пасть дементора всосалось все наносное, чужое, и теперь остался только он, Родольфус. Настоящий. Проживший пусть и дерьмовую, но свою жизнь и теперь точно уверенный, что не откажется от нее, не променяет на чужую.

— Странно, — прошептала Алиса. — В последнее время я почти не чувствовала разницы между ним и тобой. Даже стало казаться, что… — она смущенно замолчала.

— Любишь меня, а не его?

— Что-то вроде.

— Так я почти и стал им, — горько усмехнулся он, больше всего боясь, что она начнет расспрашивать. Но Алиса только кивнула.

Слова о том, что он собирается вернуться, вырвались будто сами по себе. Сказал, и в ту же секунду пожалел. Мерлин, разве он сможет там? Без брата и Беллы, без Алисы? А должность преподавателя, множество прочитанных книг и почти готовый учебный план на первый семестр?

«Пригодится», — шепнул внутренний голос, и только и оставалось, что согласиться с ним.

— Я не знаю, что собирался делать после войны мой двойник, — Родольфус призвал из шкафа толстую тетрадь в черной обложке, — но если вдруг решит поделиться знаниями с юными волшебниками, передай это ему.

— Хорошо, — тихо ответила она. Вздохнула: — Мне будет тебя не хватать. Именно тебя.

— Мне тоже.

Прощание затягивалось, становясь невыносимым. Лучше уж так:

— Спокойной ночи, — он коснулся губами темной макушки. Вышел в коридор, толкнул и плотно закрыл за собой дверь спальни. Сел на кровать и замер, не решаясь прилечь. Заснуть, точно зная, что, проснувшись, он больше не увидит ни колдографии на тумбочке, ни подставки с засохшей землей, ни пестрых занавесок. Окажется в мире, где нет этого дома, нет ничего. И все-таки его место там.

Вытянулся на покрывале, не раздеваясь. Сон не шел, и Родольфус сильно соврал бы, сказав, что его это огорчает. Еще немного здесь, в месте, которое скоро станет для него лишь воспоминанием. Еще несколько минут…

Алиса вошла, не постучавшись, откровенно наплевав на свои собственные правила. Присела на край кровати:

— Страшно?

— Черт… похоже, — признался он.

— Подвинься.

Она легла рядом, обняла, и сразу стало легче… Правильней, что ли. Тут же навалилась, прочувствовалась каждой ноющей мышцей скопившаяся за день усталость. Уже засыпая, Родольфус приоткрыл глаза — на секунду, только чтобы еще раз увидеть. Чтобы спрятать подальше в глубинах памяти то, что он точно сможет забрать из этого мира: свое самое счастливое воспоминание.

Глава 17

Здесь:

Открыл глаза Родольфус не сразу, даже когда понял, что место, где он проснулся, меньше всего напоминало Азкабан. Лежал, прислушивался. Звон посуды откуда-то снизу… Чей-то смех — похоже, с улицы. Шаги за стеной… К нему? Нет, прошли дальше, хлопнула дверь совсем рядом. Но если он не в камере, то где?

Кажется, пора было осматриваться.

Комната… вернее, гостиничный номер.

Сел на кровати — нижней из двух. На верхней пусто, но тут наверняка еще кто-то живет. Вряд ли двойник носит старые растоптанные кроссовки на пару размеров больше. А вот темно-коричневые туфли — точно его, сам бы такие выбрал.