Вот уже прошло 2 недели с начала, печатая эти строки, слышу лишь звуки тишины. Не знаю с чего начать. Пожалуй начну с того момента, когда начало темнеть раньше положенного. Я всегда был любителем зомби-тематики, сочинял планы на случай апокалипсиса и тому подобной задротской фигнёй. Никто ведь и не думал, наверно, что такое может случиться в реальности. Выходя на улицу, вдев наушники и идя под мрачную музыку мимо общества людей, всё кажется особенным, кажется, что ты готов к необычному, чувствуешь себя выделяющимся. На деле всё по-другому.
9 мин, 19 сек 8049
День девятый. Что ж, надо собираться на вылазку, продукты кончались, хах, всегда мечтал о халяве, о мире без денег, что ж, теперь я должен быть счастлив. Улица была мертва, я прямом смысле. Выйдя наружу, я сразу забежал обратно в ужасе и страхе, стараясь не думать ни о чём. Там были тела, господи, не просто тела, а тела людей, что же тут творилось-то?! Просидев в шоке час или полчаса, я понял, что выйти всё равно придётся. Вот он, выход; некогда думая, что выход в таких рассказах может быть эпичен, я глубоко ошибался. Скорбь и мрак. Ничего больше, я старался не смотреть на них, чуть не падая в обморок. Вот и он, маркет, благо в нём не было никого. Быстро набрав всё на пару дней, я ринулся к выходу. Тут стоит немного отойти, на тот момент я ничего не соображал, моя жизнь была полностью разрушена внутри меня, осколки былого постоянно резали изнутри. Ах, как ужасно чешется там, где почесать нельзя. Каждый шаг тогда был ценой в миллион шагов прошлой жизни. Волнение стало моим основным чувством. И вот я остановился, как и остановилось всё внутри меня, те осколки исчезли, волнение превратилось в панический страх: у выхода был силуэт, тем более, что он направлялся в мою сторону. Вкопавшись в землю ногами и умоляя что-нибудь, любую силу, помочь, я лишь мог стоять с открытым ртом. Удар, силуэт упал. Рот сам по себе закрылся, на выкат вышли глаза, за силуэтом стоял другой образ, выйдя из тени, она лишь сказала: «Ну, привет».
Ночь того же дня. Как часто ты слышишь радость в голосе? Своём, чужом? Как ты вообще её определяешь? Насколько это влияет на тебя? Играет голос нотами или нет? От неё я не слышал вообще ничего кроме приветствия, до поры до времени. Любой человек начнёт говорить, общаться, даже самый забитый запоёт и затанцует, вы только дайте ему волю, определённые знаки, и он очнётся, все мы люди, как животные, боимся, но, завидя кусок, начинаем движение. Кусок для неё было найти не просто. Не стоит и говорить, как я был удивлён, там, при встрече. Стоящий спаситель, возникший из ниоткуда, стоит прямо напротив тебя — что я должен был чувствовать? Радость? Где она была в тот момент? Всё это всё равно уже не важно, но в тот момент я думал, что эта сторона жизни стала белее.
День десятый. Спалось хорошо, видимо, оттого, что дома кто-то есть, кроме кошмаров во время сна. Встав, я ничего кроме завтрака не нашёл, она пропала. Я и при нормальной жизни не был магнитом для людей, хах. Кто она вообще такая? Зачем ушла? Никогда как сейчас, в тот момент, я не чувствовал себя более слабым. День прошёл как обычно. Ближе к темноте снова начинали играть нотки страха, какой-то жуткой безысходности, но я обычно их быстро перебарывал, ибо куда уж хуже, ведь по сути всё, что не придумает наш мозг, чтобы там он себе не вообразил, мир не изменится. Безысходность? Да в жопу это всё, что поменяется? Зачем убивать ещё больше? Неужели планета станет квадратной, если я буду вечно убиваться горем? В тот момент я потерял страх, под своей тоской по старому и ужасом перед новым миром, я стал забывать, что я есть на самом деле. Подумать только, я вообразил себя центром, главным. Наша галактика ничтожно мала перед масштабом вселенной, что уж говорить обо мне. Прочитав это внутри себя, я взглянул на этот мир по-другому, как будто мне открыли глаза. Дверь открылась, захлопнулась, на пороге стояла она. За плечом полный рюкзак, арбалет и колчан. Уставшим взглядом она дала понять, что всё в порядке. Ушла в комнату и закрылась. Она пришла, но уже не в то место, откуда ушла, больше я не упущу моментов, теперь терять мне нечего. Она как знамение, приходящее из ниоткуда и уходящее в никуда, может она вообще лишь иллюзия? Избавление от страха? Либо знак, что я что-то делаю как надо.
День одинадцатый. Утро было дождливое, весь день был дождливым, я лишь сидел и читал, переменно чихая, заболел что ли? Да и не важно, тут мира нет, какая ещё простуда может побеспокоить меня? Она сидела в соседней комнате, иногда выходя. Было довольно тихо, лишь мои чихи иногда заглушали тишину. То ли не выдержав, то ли это был тот самый кусок, что надо дать человеку, чтобы открыть его, но она выкрикнула: «Да будь же ты здоров, задрал!». Комнату заполонила радость, как единорог, как стая радужных мотыльков, смех раздался на весь дом. Потом тишина, сидел и улыбался, как же всё-таки смех лечит, ты можешь сто раз прочесть про пользу смеха, но этот смех не просто лечит, он окрылял. Тишина снова заполонила дом, из этого странного транса меня вывел плач. Кто бы мог подумать, какова может быть реакция, каков человек, если его не знаешь? Тут же войдя к ней, я встал на пороге и она поймала меня взглядом. Его-то прочесть я не смог, что мне оставалось делать? Я дал себе воображаемый пинок, подошёл и сел. Молчали минуты 3. Очухавшись уже во второй раз я спросил: «Ты кто?».
Она без капли эмоций ответила: «Ты».
— Я?
— Да, ты. Я лишь потребность.
— Какая ещё потребность? — я был в недоумении.
— Так надо было.
— ЧТО НАДО БЫЛО? — она не отвечала ни на что конкретно и ясно.
Ночь того же дня. Как часто ты слышишь радость в голосе? Своём, чужом? Как ты вообще её определяешь? Насколько это влияет на тебя? Играет голос нотами или нет? От неё я не слышал вообще ничего кроме приветствия, до поры до времени. Любой человек начнёт говорить, общаться, даже самый забитый запоёт и затанцует, вы только дайте ему волю, определённые знаки, и он очнётся, все мы люди, как животные, боимся, но, завидя кусок, начинаем движение. Кусок для неё было найти не просто. Не стоит и говорить, как я был удивлён, там, при встрече. Стоящий спаситель, возникший из ниоткуда, стоит прямо напротив тебя — что я должен был чувствовать? Радость? Где она была в тот момент? Всё это всё равно уже не важно, но в тот момент я думал, что эта сторона жизни стала белее.
День десятый. Спалось хорошо, видимо, оттого, что дома кто-то есть, кроме кошмаров во время сна. Встав, я ничего кроме завтрака не нашёл, она пропала. Я и при нормальной жизни не был магнитом для людей, хах. Кто она вообще такая? Зачем ушла? Никогда как сейчас, в тот момент, я не чувствовал себя более слабым. День прошёл как обычно. Ближе к темноте снова начинали играть нотки страха, какой-то жуткой безысходности, но я обычно их быстро перебарывал, ибо куда уж хуже, ведь по сути всё, что не придумает наш мозг, чтобы там он себе не вообразил, мир не изменится. Безысходность? Да в жопу это всё, что поменяется? Зачем убивать ещё больше? Неужели планета станет квадратной, если я буду вечно убиваться горем? В тот момент я потерял страх, под своей тоской по старому и ужасом перед новым миром, я стал забывать, что я есть на самом деле. Подумать только, я вообразил себя центром, главным. Наша галактика ничтожно мала перед масштабом вселенной, что уж говорить обо мне. Прочитав это внутри себя, я взглянул на этот мир по-другому, как будто мне открыли глаза. Дверь открылась, захлопнулась, на пороге стояла она. За плечом полный рюкзак, арбалет и колчан. Уставшим взглядом она дала понять, что всё в порядке. Ушла в комнату и закрылась. Она пришла, но уже не в то место, откуда ушла, больше я не упущу моментов, теперь терять мне нечего. Она как знамение, приходящее из ниоткуда и уходящее в никуда, может она вообще лишь иллюзия? Избавление от страха? Либо знак, что я что-то делаю как надо.
День одинадцатый. Утро было дождливое, весь день был дождливым, я лишь сидел и читал, переменно чихая, заболел что ли? Да и не важно, тут мира нет, какая ещё простуда может побеспокоить меня? Она сидела в соседней комнате, иногда выходя. Было довольно тихо, лишь мои чихи иногда заглушали тишину. То ли не выдержав, то ли это был тот самый кусок, что надо дать человеку, чтобы открыть его, но она выкрикнула: «Да будь же ты здоров, задрал!». Комнату заполонила радость, как единорог, как стая радужных мотыльков, смех раздался на весь дом. Потом тишина, сидел и улыбался, как же всё-таки смех лечит, ты можешь сто раз прочесть про пользу смеха, но этот смех не просто лечит, он окрылял. Тишина снова заполонила дом, из этого странного транса меня вывел плач. Кто бы мог подумать, какова может быть реакция, каков человек, если его не знаешь? Тут же войдя к ней, я встал на пороге и она поймала меня взглядом. Его-то прочесть я не смог, что мне оставалось делать? Я дал себе воображаемый пинок, подошёл и сел. Молчали минуты 3. Очухавшись уже во второй раз я спросил: «Ты кто?».
Она без капли эмоций ответила: «Ты».
— Я?
— Да, ты. Я лишь потребность.
— Какая ещё потребность? — я был в недоумении.
— Так надо было.
— ЧТО НАДО БЫЛО? — она не отвечала ни на что конкретно и ясно.
Страница 2 из 3
