На днях один знакомый старик поведал мне весьма занимательную историю. Хочу предупредить, что моя крёстная — известный травматолог и считает, что герой истории не угодил в инвалидное кресло не иначе как чудом. Напомню, что теперь система диагностики куда выше, чем в семидесятых, и убедительно прошу, столкнувшись с подобным, обращаться к врачу.
5 мин, 8 сек 16961
Долго мы искали её деревню, потом её дом и в конце концов подъехали к маленькой избушке, одиноко стоявшей на отшибе. Старушка оказалась настолько древней, что я диву дался: «В чём только душа держится?» Худющая, дряхлая, стояла она у калитки и наблюдала, как председатель вытаскивает меня из машины, и вдруг громоподобным голосом заявила:«Я по воскресеньям не принимаю». Тут взвыл председатель: «Целый день вёз, совсем парень плох, куда мне его обратно? Да ты хоть представляешь, откуда мы? Не уеду я никуда, всё проси, что хочешь — деньги или услугу какую, всё сделаю! Вылечи парня, вылечи»… Бабка начала объяснять, что не может она в воскресенье ничего взять и просить не может, но председатель схватил меня и понёс в дом, не слушая возражений. «Куда его?» — спросил председатель.«На стол, — ответила старуха, — но лечить будешь сам!» Председатель растерялся, но старуха сказала, что делать он должен так, как она скажет:«На живот его переверни, теперь возьми за левую ногу, приподними, опусти. Теперь крепко возьми за правую, подними как можно выше, теперь в сторону её в правую, теперь ещё и ещё правей, стоп! Дёргай! Дёргай что есть силы!» Председатель, державший мою ногу на плече, дёрнул так, что мы оба чуть не упали на пол, но старушка-божий одуванчик схватила меня за шиворот и удержала. Я вскочил и, обложив Михалыча благим матом, побежал к машине. Расхаживая вокруг машины, я думал:«Уеду сегодня. Нет, завтра. Соберу вещи и покину этот сумасшедший дом! Ну ладно — маразм старческий, но каков председатель! Я стоять не могу от боли, а он дёрнул. Нет, вот это уже перебор. Ну, там чудо-отваром бы напоила, якобы, волшебным — ещё куда ни шло». Тут из избы вышел Михалыч со старушкой. Я сел в машину и нахмурился, решил — не буду с ним говорить и вот так молча уеду. Старушка махала руками, как я понял, отказывалась от денег. Когда она захлопнула дверь, Михалыч быстро подбежал, сунул деньги под дверь и побежал к машине. Сразу рванул с места, и мы помчались, подпрыгивая на кочках. Председатель заговорил первым: «Ну, я смотрю, поставила тебя старая на ноги», — и тут я понял, что у меня ничего не болит. Я как будто к жизни вернулся. Попрыгал на сидении, повернулся влево-вправо — здоров!
Михалыч объяснил, что у меня был защемлён какой-то внутренний нерв, который рентген не покажет, только бабушка, которая видела болезни насквозь, могла его вылечить. Ещё, что больше приходить мне не придётся. Пока я там матерился и выбегал, она рассмотрела, что нерв и позвонки встали на место.
Спина у меня больше не болела, и я со своим другом Иваном доработал до конца лета. Осенью всех, кто был в колхозе, построили в институте и, объявив нам с Иваном благодарность, сказали, что колхоз нам двоим, как лучшим работникам, прислал крупную денежную премию. Премия была и правда весомая. Все сильно жалели, что не работали«.»
Михалыч объяснил, что у меня был защемлён какой-то внутренний нерв, который рентген не покажет, только бабушка, которая видела болезни насквозь, могла его вылечить. Ещё, что больше приходить мне не придётся. Пока я там матерился и выбегал, она рассмотрела, что нерв и позвонки встали на место.
Спина у меня больше не болела, и я со своим другом Иваном доработал до конца лета. Осенью всех, кто был в колхозе, построили в институте и, объявив нам с Иваном благодарность, сказали, что колхоз нам двоим, как лучшим работникам, прислал крупную денежную премию. Премия была и правда весомая. Все сильно жалели, что не работали«.»
Страница 2 из 2
