Зеркало ночи

Ее окружали тишина и молочно-густой туман, сквозь который смутно угадывались стволы. Бьянка и сама не могла бы сказать, где, а, главное, как она очутилась: только что шла по тропе, слушала птиц, рядом что-то бубнил Ганс, и в единый миг мир будто перевернулся. Из великого множества красок осталось только две, черная и белая, птичий щебет и шорохи леса поглотило безмолвие. Бьянка крикнула — и не услышала собственного голоса, кожа на загоревших за лето руках стала бледной, как полотно. Сплетенные над головой ветви покрылись иглами инея, тело сковал холод, вокруг колыхался белесый туман, похожий на складки савана. Как ей хотелось обратно, к солнцу и птицам, к уютно бубнящему Гансу! Она отдала бы за это все, что угодно. А половину отпущенной жизни с радостью променяла на то, чтобы просто остаться одной.

Кто-то смотрел на нее из тумана, не спеша показаться. Всем своим существом девушка ощущала тяжелый взгляд, от которого подгибались колени, а кровь застывала в жилах. В этом взгляде не было ничего человеческого: так смотрит зверь, раздумывая, сожрать добычу сейчас или загрызть и приберечь на потом. Было невыносимо стоять так перед ним, одинокой и беззащитной, не способной даже пошевелиться. Уже погружаясь в темную пучину безумия, Бьянка увидела, как ненавистный туман редеет, и сквозь него проглядывают стены, чернеющие провалами узких подслеповатых окон. Из тумана протянулась рука, ломая сошедшиеся вплотную стволы, по жесткой, как мочало, траве прошелестели шаги.

Незнакомец был худ и наг, обведенные густыми тенями глаза мерцали алым и белым. Ни ресниц, ни зрачков — только стужа и голод, кровь, брызнувшая на снег после меткого выстрела. Бьянка поняла, что за ней пришла смерть, и ждала лишь приказа — или, может, касания костлявой ладони, увенчанной острыми, сияющими будто слюда когтями.

Она ошиблась.

— Еще не время, — равнодушно сказал незнакомец, и мощным шлепком отправил ее наружу.

Ганс давно охрип, собственный голос казался ему жалким и тонким, как кошачий писк, но он все продолжал звать Бьянку. Он прочесал берег, пробежал тропу туда и обратно, облазил ближайшие заросли, и у него не мелькнуло и мысли, что можно уйти домой, оставив все как есть. Но это было не чувство долга и не веление сердца, а временное помутнение рассудка: ошеломленный исчезновением девушки, он просто не понял, что настало время позаботиться о себе. Поэтому и внезапное появление Бьянки воспринял, как должное, когда она, шатаясь, вышла перед ним на тропу.

— Ты где была? — запинаясь, спросил Ганс.

В другое время Бьянку бы до слез рассмешил писклявый голос и выпученные глаза жениха, обычно хамоватого и невозмутимого. Но девушка еще дрожала от ужаса и потому просто обрадовалась, увидев родное лицо.

— Заблудилась, — полуобморочно выдавила она, не желая подбирать слова и тем более вспоминать подробности.

Случись рядом кто другой, ее засыпали бы вопросами. Но жениху этого было довольно: выругавшись сквозь зубы, он потащил Бьянку в деревню, подальше от замка, леса и падающей с неба ночи.

Ночью Бьянка спала плохо, просыпалась каждый час. Едва задремлет, перед глазами встает страшный нездешний лес и голодный взгляд из тумана, одеяло давит могильной плитой. Кое-как промаявшись до утра, она оделась, плеснула в лицо водой и пошла на могилу матери. Отец бы ее не понял или, того хуже, перепугался, а мать спокойно выслушает и утешит. Мертвым проще: заботы и привязанности уже не имеют над ними такой власти, как над живыми.

На кладбище было тихо. Ни души; только все равно чудится, что кто-то здесь есть. Но это присутствие доброе, не как в лесу — духи усопших или светлые ангелы. Вот и знакомый холмик… Бьянка поздоровалась с покойницей, рассказала ей обо всем, что камнем лежало на сердце. Стало легче: как будто головы коснулась родная рука и провела по волосам, утешая. Внезапно Бьянка подумала, что отец так и не привел в дом новую жену. Случись с ней что, угаснет и род, и память об отце с матерью — некому будет прийти на могилу и вспомнить их добрым словом. Сейчас Бьянке самое время рожать, еще год-другой — будет ходить в перестарках. Стало быть, нужно соглашаться идти замуж за Ганса: стерпится, если не слюбится. Детей бы… мальчика, и еще девочку!

Бьянка поклонилась могиле, благодаря мать за совет, и понеслась искать жениха.

Дома Ганса не было. В толпе возле корчмы и на покосе — тоже. Бьянка сбилась с ног, расспрашивая каждого встречного, но пропажа так и не обнаружилась. Пригорюнившись, девушка направилась к озеру, чтобы успокоиться, собраться с силами и вновь приняться за поиски.

Вода плескала о берег, в небе кружились ласточки. Бьянка как раз раздумывала, где может шататься суженый, когда совсем рядом раздался знакомый голос.

— И что, значит, леший ее унес?