Фандом: Гарри Поттер. Если б Грейнджер знала, чем для нее обернутся ближайшие дни, она бы точно не отправилась на задание в одиночку.
139 мин, 40 сек 13407
Гермиона, как в замедленной съемке, следила за каждым движением Драко, чтобы не пропустить опасный момент: вдруг Малфой решит повернуться. Ведь нужно успеть сбежать с места преступления. И главное — вовремя!
А пока… Пока есть еще несколько секунд эстетического и животного блаженства. И они, уж точно, не помешают!
Воображение Гермионы рисовало чувственные картинки: вот она, обнаженная, неслышно подходит к Драко со спины, кончиками пальцев скользит сверху вниз по пояснице, по бедрам, заставляя его резко развернуться… Вот ловит взбешенный взгляд, когда Малфой понимает, кто перед ним… Вот Гермиона наслаждается тем, как эти серые сумасшедшие глаза жадно разглядывают ее тело… губы сталкиваются, когда он прижимает ее к стене… позволяет обхватить себя ногами… и решительно проникает в нее… снова и снова…
«О, да»…
И вдруг…
Гермиона даже не поняла, как это произошло. Ее волшебная палочка просто выпала из неосознанно приоткрывшегося рта, тихо ударившись о кафель. Но зачарованная лягушка этого и не заметила, потому что от возбуждения… предательски квакнула.
Ей бы бежать, но — о, Мерлин всемогущий — она влипла. Приклеена к этому долбаному полу буквально! Прямо в душевой. Лапки как будто увязли в болотной трясине.
Гермиона всё поняла: это была ловушка. Для одержимой озабоченной дурочки. То есть, для нее. И она — черт бы побрал этот животный инстинкт — угодила в капкан по собственной воле!
Еще мгновение — и Малфой обернется. Набросится с криками…
Гермиона захотелось стать маленькой, незаметной, а лучше всего — невидимой. Трансгрессия? Тут не только правило трех «н» не сработает, так и прилипшие лапы может расщепить. Драко всё рассчитал. Определенно!
«Должно быть, он подозревал»…
«Стоп! Он… хотел этого?»
Мгновение уже прошло, и не одно… а крика всё не было. Ни намека на него.
Влекущий шум воды стих.
«Неужели не услышал?»
Гермиона нагло наблюдала за Малфоем: терять было уже нечего. Она видела, как тот смахнул лишние капли воды с лица… стянул одной рукой полотенце с вешалки… и, обернув его вокруг бедер, стал разворачиваться…
И что дальше?
Сердце Гермионы забилось как сумасшедшее.
Драко даже не отпрыгнул от неожиданности. Не закричал. Нет!
Он просто, ухмыляясь, спросил:
— Что, Жаба, лучше один раз подсмотреть, чем десять раз помечтать? Я же предупреждал… Ведь предупреждал? Дорогая, ты переходишь все границы! Угрызения совести не замучают, нет? Такими темпами они съедят тебя раньше, чем хотелось бы. Ну, что скажешь, шпионка: кто из нас двоих девчонка?
Гермиона отказывалась верить глазам — Драко улыбался. Он, что, с ней заигрывает?
— Это ничего не значит, Малфой! Я… я… я просто не туда свернул.
— Ну да! А еще ты оглох и ослеп. Но вот квакать так и не разучился! Вторая версия…
— Вода! Инстинкт… — Грейнджер внутренне обрадовалась, что не способна улыбаться. По крайней мере, внешне. Это игра в «я знаю то, что ты знаешь, но буду до последнего отпираться» казалась более чем забавной. Возбуждающей!
— Последнее — ближе к теме, но тоже как-то слабовато для оправдания. Третья попытка… — губы Драко невольно расплывались в улыбке. Сама ситуация, несомненно, веселила его. Малфой поправил пальцами влажные волосы и, не сходя с места, терпеливо ждал ответа.
Он раздался через несколько секунд:
— Спинку пришел потереть, — совершенно серьезно выдвинула очередную гипотезу Гермиона, тщетно пытаясь оторвать прилипшие к полу лапы.
— И чем конкретно? Палочкой что ли? Совсем у тебя плохо с фантазией. Еще что-нибудь придумала, Жаба?
— Уж что-что, а с воображением у меня всё в порядке, — возмутилась она, вспомнив, что за мечты совсем недавно распалили ее не на шутку. — Говорю как можно доходчивее: это всё твои догадки. Я — парень… с небанальной ориентацией.
— И давно ты такой? — Драко вскинул брови. — Это из-за своей ориентации ты сейчас ярко-красный? — саркастично поинтересовался он. — Ну-ну… Пятая версия самая слабая. Может, приведем самца и спросим у него, кто ты на самом деле? Он-то уж точно не ошибется! Инстинкт.
— Спроси. Вот только лягушачий язык выучи и сразу спроси. Назовем всё это временной потерей концентрации. Просто я вспомнил кое-что важное.
— У тебя прямо-таки бездна «железных» оправданий. Может, я вернусь на свое место, и ты продолжишь свои важные наблюдения? Как я тебе, кстати? Рановато полотенце набросил, да? — и, как бы невзначай, Малфой продемонстрировал любопытной лягушке Темную метку.
Глаза Гермионы расширились, но она не побелела: ее возбуждение доминировало над страхом. Капли воды всё еще сбегали по обнаженному телу Драко, соблазняя своим блеском и чистотой, вызывая сладкие видения.
И лягушка снова квакнула.
«Ужас! Я — невыносима… Хочу стать собой! Хочу… хочу… хочу… И чем скорее, тем лучше».
— Ты все продумал, Малфой, так что не строй из себя невиновного. Это же… коварство!
— Да я — такой… Я коварный соблазнитель, а ты наивная жертва реверсивной психологии. Для седьмой версии сгодится? И вообще, почему это я всё за тебя излагаю, нахальная красавица?!
А пока… Пока есть еще несколько секунд эстетического и животного блаженства. И они, уж точно, не помешают!
Воображение Гермионы рисовало чувственные картинки: вот она, обнаженная, неслышно подходит к Драко со спины, кончиками пальцев скользит сверху вниз по пояснице, по бедрам, заставляя его резко развернуться… Вот ловит взбешенный взгляд, когда Малфой понимает, кто перед ним… Вот Гермиона наслаждается тем, как эти серые сумасшедшие глаза жадно разглядывают ее тело… губы сталкиваются, когда он прижимает ее к стене… позволяет обхватить себя ногами… и решительно проникает в нее… снова и снова…
«О, да»…
И вдруг…
Гермиона даже не поняла, как это произошло. Ее волшебная палочка просто выпала из неосознанно приоткрывшегося рта, тихо ударившись о кафель. Но зачарованная лягушка этого и не заметила, потому что от возбуждения… предательски квакнула.
Ей бы бежать, но — о, Мерлин всемогущий — она влипла. Приклеена к этому долбаному полу буквально! Прямо в душевой. Лапки как будто увязли в болотной трясине.
Гермиона всё поняла: это была ловушка. Для одержимой озабоченной дурочки. То есть, для нее. И она — черт бы побрал этот животный инстинкт — угодила в капкан по собственной воле!
Еще мгновение — и Малфой обернется. Набросится с криками…
Гермиона захотелось стать маленькой, незаметной, а лучше всего — невидимой. Трансгрессия? Тут не только правило трех «н» не сработает, так и прилипшие лапы может расщепить. Драко всё рассчитал. Определенно!
«Должно быть, он подозревал»…
«Стоп! Он… хотел этого?»
Мгновение уже прошло, и не одно… а крика всё не было. Ни намека на него.
Влекущий шум воды стих.
«Неужели не услышал?»
Гермиона нагло наблюдала за Малфоем: терять было уже нечего. Она видела, как тот смахнул лишние капли воды с лица… стянул одной рукой полотенце с вешалки… и, обернув его вокруг бедер, стал разворачиваться…
И что дальше?
Сердце Гермионы забилось как сумасшедшее.
Драко даже не отпрыгнул от неожиданности. Не закричал. Нет!
Он просто, ухмыляясь, спросил:
— Что, Жаба, лучше один раз подсмотреть, чем десять раз помечтать? Я же предупреждал… Ведь предупреждал? Дорогая, ты переходишь все границы! Угрызения совести не замучают, нет? Такими темпами они съедят тебя раньше, чем хотелось бы. Ну, что скажешь, шпионка: кто из нас двоих девчонка?
Гермиона отказывалась верить глазам — Драко улыбался. Он, что, с ней заигрывает?
— Это ничего не значит, Малфой! Я… я… я просто не туда свернул.
— Ну да! А еще ты оглох и ослеп. Но вот квакать так и не разучился! Вторая версия…
— Вода! Инстинкт… — Грейнджер внутренне обрадовалась, что не способна улыбаться. По крайней мере, внешне. Это игра в «я знаю то, что ты знаешь, но буду до последнего отпираться» казалась более чем забавной. Возбуждающей!
— Последнее — ближе к теме, но тоже как-то слабовато для оправдания. Третья попытка… — губы Драко невольно расплывались в улыбке. Сама ситуация, несомненно, веселила его. Малфой поправил пальцами влажные волосы и, не сходя с места, терпеливо ждал ответа.
Он раздался через несколько секунд:
— Спинку пришел потереть, — совершенно серьезно выдвинула очередную гипотезу Гермиона, тщетно пытаясь оторвать прилипшие к полу лапы.
— И чем конкретно? Палочкой что ли? Совсем у тебя плохо с фантазией. Еще что-нибудь придумала, Жаба?
— Уж что-что, а с воображением у меня всё в порядке, — возмутилась она, вспомнив, что за мечты совсем недавно распалили ее не на шутку. — Говорю как можно доходчивее: это всё твои догадки. Я — парень… с небанальной ориентацией.
— И давно ты такой? — Драко вскинул брови. — Это из-за своей ориентации ты сейчас ярко-красный? — саркастично поинтересовался он. — Ну-ну… Пятая версия самая слабая. Может, приведем самца и спросим у него, кто ты на самом деле? Он-то уж точно не ошибется! Инстинкт.
— Спроси. Вот только лягушачий язык выучи и сразу спроси. Назовем всё это временной потерей концентрации. Просто я вспомнил кое-что важное.
— У тебя прямо-таки бездна «железных» оправданий. Может, я вернусь на свое место, и ты продолжишь свои важные наблюдения? Как я тебе, кстати? Рановато полотенце набросил, да? — и, как бы невзначай, Малфой продемонстрировал любопытной лягушке Темную метку.
Глаза Гермионы расширились, но она не побелела: ее возбуждение доминировало над страхом. Капли воды всё еще сбегали по обнаженному телу Драко, соблазняя своим блеском и чистотой, вызывая сладкие видения.
И лягушка снова квакнула.
«Ужас! Я — невыносима… Хочу стать собой! Хочу… хочу… хочу… И чем скорее, тем лучше».
— Ты все продумал, Малфой, так что не строй из себя невиновного. Это же… коварство!
— Да я — такой… Я коварный соблазнитель, а ты наивная жертва реверсивной психологии. Для седьмой версии сгодится? И вообще, почему это я всё за тебя излагаю, нахальная красавица?!
Страница 18 из 39
