Фандом: Ориджиналы. У шляпницы Полли всё валится из рук. Миссис Бо говорит, что она «втюрилась», джентльмен очаровательно улыбается, а Оскар, конечно, врёт.
25 мин, 9 сек 3081
Они прошли через сад, мимо кофейного столика и гамака, в котором Оскар забыл свою книжку, вышли из задней двери и отправились вдоль по улице — ни одной души кроме них! — пока не достигли леса. Он не был дремуч, но Полли всё же боялась в нём заблудиться, потому и спросила:
— Куда мы…?
— Иди-ква сюда, иди, — заманивала её жаба, то пропадая, то появляясь среди травы. — За мной иди-ква.
И шляпница почему-то никак не могла ослушаться.
Деревья стояли поодаль друг от друга, но были такие древние, что их кроны разрослись и закрыли небо. Лишь изредка на тропинку ложился свет, и Полли пробиралась почти на ощупь. Со временем ей показалось, что всё вокруг посерело, — должно быть, Полли просто привыкла.
Впрочем, выйдя к поместью, стало ясно — это не Полли привыкла, а всё вокруг действительно переменилось: показалось вдруг солнце, роса выпала на цветы, а в воздухе повис аромат свежего и тёплого… утра.
Не оставалось сомнений.
— Мы так долго шли? — сдержанно поинтересовалась шляпница, хотя внутри у неё всё клокотало от переживаний.
— Как обычно, — ответила цыганка и даже не квакнула.
Больше незачем было спрашивать, потому что поместье было для Полли знакомо, впрочем, как и для любого жителя города. Вокруг дома с несколькими крылами и башенками был высажен красивый сад, над которым трудилась, наверное, целая дюжина слуг, а многие акры земли состояли из полей и холмов, рассечённых цепью речушек. Владения уходили далеко за горизонт, зато до парадной лестницы — рукою подать.
Жаба, однако, минула подъездную дорогу и запрыгала в сторону гравийной тропинки, петляющей среди невысоких деревьев. Полли догадалась, что они не станут стучаться в дом, и ей стало немного совестно: в отличие от своего брата, она не любила прокрадываться в чужие сады. Но цыганка манила её за собой, мелькая в траве.
«Делать нечего!» — смирилась шляпница и тоже свернула в сторону.
Почти сразу же Полли заметила садовника, обрезающего розовые кусты, и напугано шмыгнула за деревья, в то время как жаба смело продолжила прыгать: старик не обратил на неё внимания.
«Она же жаба, — справедливо рассудила шляпница, — в этом нет ничего необычного, если только она первая не заговорит».
И Полли тихо прокралась мимо, а когда снова столкнулась с цыганкой, та, словно ничего не заметив, проворно квакнула вновь:
— Идём-ква, идём!
Таким образом они и добрались до окон столовой. А там оказалось, что все шторы — отдёрнуты, давно погашены лампы и уже сервирован стол, за которым и собрались обитатели дома. Полли застала их завтрак в самом разгаре.
Людей было четверо, двух из которых Полли не знала, а двух других — знала отлично. По одну сторону стола расположилась та прелестная молодая особа, что заходила недавно в лавку, а по другую — такой же прелестный и молодой мистер Том. Они одинаково улыбались, очень похоже держали кофейные чашки — слегка отведя мизинец — и даже внешне как-то неуловимо напоминали один другую (и немного наоборот).
Заметив их, Полли спряталась за фундук.
— Смотри-ква, — подначила её жаба, прыгая прямо к окну.
— Они ведь увидят! — шикнула Полли и с ужасом вообразила, как её находят в чужом саду. — Я здесь останусь.
— Совсем не того, — обозвала цыганка и неведомой силой притянула шляпницу ближе, — они тебя не увидят (ква!), потому что их нет.
Мистер Томас посмотрел в эту секунду прямо на Полли, и она обмерла в испуге, пока не сообразила, что джентльмен смотрит будто бы сквозь — то есть Полли для него незаметна. Прозрачна, как воздух.
«Невзрачна, как небогатая шляпница», — горько подумала девушка.
Мистер задумчиво отставил чашку на блюдце и, приосанившись, громко заметил:
— Какое утро сегодня, дорогая!
Девушка откинула рыжеватые букли назад и тоже посмотрела прямо на Полли.
— Дивное, дорогой!
— Вы можете прокатиться с детьми до города, — заметил толстый мужчина, сидящий по правую руку от Томаса. У него были золотистые бакенбарды и роскошные седые усы — на них собирались все крошки.
— Я давно не катался, — воодушевился Томас. — Эти ролс-ройсы наводнили все улицы — я и забыл, что такое сидеть в седле. Ты поедешь со мной? — спросил он красавицу.
Так фамильярно, как можно говорить только с семьёй.
Теперь Полли всё поняла — это же чужое будущее, вот что! Жаба привела её в дом, который ждёт мистера Тома через несколько лет (а может, и раньше).
Убедившись, что её точно не видят, шляпница любопытно примкнула к окну.
— Мы приладим другое седло, не дамское, — тем временем уговаривал Том. — И как раз попадём на праздник.
— Не поедешь с ним, так он поскачет в ту лавочку, — и теперь Полли пришлось скосить глаза так, чтобы разглядеть говорившую — та сидела по левую сторону от юной особы и, кажется, тоже была с золотом в волосах. — Где она, говоришь? Лавчонка за Фокс-стрит…
— Это они про тебя, — услужливо квакнула в ухо Цыганка.
— Да, очень милая лавка, — почему-то смутился Том.
— И милая шляпница, — шепеляво поддакнул знакомый голос, и не без удивления Полли увидела, что в зале появился никто иной как…
— Куда мы…?
— Иди-ква сюда, иди, — заманивала её жаба, то пропадая, то появляясь среди травы. — За мной иди-ква.
И шляпница почему-то никак не могла ослушаться.
Деревья стояли поодаль друг от друга, но были такие древние, что их кроны разрослись и закрыли небо. Лишь изредка на тропинку ложился свет, и Полли пробиралась почти на ощупь. Со временем ей показалось, что всё вокруг посерело, — должно быть, Полли просто привыкла.
Впрочем, выйдя к поместью, стало ясно — это не Полли привыкла, а всё вокруг действительно переменилось: показалось вдруг солнце, роса выпала на цветы, а в воздухе повис аромат свежего и тёплого… утра.
Не оставалось сомнений.
— Мы так долго шли? — сдержанно поинтересовалась шляпница, хотя внутри у неё всё клокотало от переживаний.
— Как обычно, — ответила цыганка и даже не квакнула.
Больше незачем было спрашивать, потому что поместье было для Полли знакомо, впрочем, как и для любого жителя города. Вокруг дома с несколькими крылами и башенками был высажен красивый сад, над которым трудилась, наверное, целая дюжина слуг, а многие акры земли состояли из полей и холмов, рассечённых цепью речушек. Владения уходили далеко за горизонт, зато до парадной лестницы — рукою подать.
Жаба, однако, минула подъездную дорогу и запрыгала в сторону гравийной тропинки, петляющей среди невысоких деревьев. Полли догадалась, что они не станут стучаться в дом, и ей стало немного совестно: в отличие от своего брата, она не любила прокрадываться в чужие сады. Но цыганка манила её за собой, мелькая в траве.
«Делать нечего!» — смирилась шляпница и тоже свернула в сторону.
Почти сразу же Полли заметила садовника, обрезающего розовые кусты, и напугано шмыгнула за деревья, в то время как жаба смело продолжила прыгать: старик не обратил на неё внимания.
«Она же жаба, — справедливо рассудила шляпница, — в этом нет ничего необычного, если только она первая не заговорит».
И Полли тихо прокралась мимо, а когда снова столкнулась с цыганкой, та, словно ничего не заметив, проворно квакнула вновь:
— Идём-ква, идём!
Таким образом они и добрались до окон столовой. А там оказалось, что все шторы — отдёрнуты, давно погашены лампы и уже сервирован стол, за которым и собрались обитатели дома. Полли застала их завтрак в самом разгаре.
Людей было четверо, двух из которых Полли не знала, а двух других — знала отлично. По одну сторону стола расположилась та прелестная молодая особа, что заходила недавно в лавку, а по другую — такой же прелестный и молодой мистер Том. Они одинаково улыбались, очень похоже держали кофейные чашки — слегка отведя мизинец — и даже внешне как-то неуловимо напоминали один другую (и немного наоборот).
Заметив их, Полли спряталась за фундук.
— Смотри-ква, — подначила её жаба, прыгая прямо к окну.
— Они ведь увидят! — шикнула Полли и с ужасом вообразила, как её находят в чужом саду. — Я здесь останусь.
— Совсем не того, — обозвала цыганка и неведомой силой притянула шляпницу ближе, — они тебя не увидят (ква!), потому что их нет.
Мистер Томас посмотрел в эту секунду прямо на Полли, и она обмерла в испуге, пока не сообразила, что джентльмен смотрит будто бы сквозь — то есть Полли для него незаметна. Прозрачна, как воздух.
«Невзрачна, как небогатая шляпница», — горько подумала девушка.
Мистер задумчиво отставил чашку на блюдце и, приосанившись, громко заметил:
— Какое утро сегодня, дорогая!
Девушка откинула рыжеватые букли назад и тоже посмотрела прямо на Полли.
— Дивное, дорогой!
— Вы можете прокатиться с детьми до города, — заметил толстый мужчина, сидящий по правую руку от Томаса. У него были золотистые бакенбарды и роскошные седые усы — на них собирались все крошки.
— Я давно не катался, — воодушевился Томас. — Эти ролс-ройсы наводнили все улицы — я и забыл, что такое сидеть в седле. Ты поедешь со мной? — спросил он красавицу.
Так фамильярно, как можно говорить только с семьёй.
Теперь Полли всё поняла — это же чужое будущее, вот что! Жаба привела её в дом, который ждёт мистера Тома через несколько лет (а может, и раньше).
Убедившись, что её точно не видят, шляпница любопытно примкнула к окну.
— Мы приладим другое седло, не дамское, — тем временем уговаривал Том. — И как раз попадём на праздник.
— Не поедешь с ним, так он поскачет в ту лавочку, — и теперь Полли пришлось скосить глаза так, чтобы разглядеть говорившую — та сидела по левую сторону от юной особы и, кажется, тоже была с золотом в волосах. — Где она, говоришь? Лавчонка за Фокс-стрит…
— Это они про тебя, — услужливо квакнула в ухо Цыганка.
— Да, очень милая лавка, — почему-то смутился Том.
— И милая шляпница, — шепеляво поддакнул знакомый голос, и не без удивления Полли увидела, что в зале появился никто иной как…
Страница 4 из 7
