Жатва

Я вернулась домой к девяти часам вечера: мне пришлось вернуться, настолько сильна была моя боль, которая разрывала меня на части и снаружи, и изнутри… и меня ожидало там то, что я больше всего боялась увидеть и в то же время как-то странно чувствовала, что именно ЭТО и произойдет: моя семья отмечала праздник тогда, когда я носила траур. Так было ВСЕГДА, и тот день тоже не стал исключением: они пригласили на свое мерзкое кощунственное торжество своих друзей, таких же, как они сами, подонков, которые оглушительно хохотали, рассказывали друг другу дрянные шутки и распивали вино, когда я оплакивала шестерых самых близких мне людей на земле. Они всегда словно стояли передо мной, крещенные кровью, рыдающие и тоскующие в точно такой же западне, как я и Виктор… и оттого смотреть на тупо радующихся неизвестно чему лживых двуличных людей было просто невыносимо, и от одного лишь взгляда на их фальшивые, наигранно приветливые улыбки к горлу отвратительным комом подступала тошнота. Да, среди них была и невеста моего старшего брата, его точная копия, лишь выполненная в женском обличье, эта всегда смиренная, послушная, раболепствующая крыса в огромных очках и с двумя строгими косами, которая всегда готова выдать своим покровителям кого-то из тех, кто стоит у нее на пути, мешает ей или же просто косо на нее смотрит… впрочем, нет: не всегда, а только тогда, когда ей самой это принесет выгоду и пользу… она посмотрела на меня брезгливо, как на какое-то гадкое животное; разумеется, ведь мое красное свадебное платье, насквозь промокшее под дождем, но по-прежнему хранящее следы крови, было так не похоже на ее строгий и идеально чистый белоснежный костюм. Стоило мне лишь перевести на нее взгляд, она мгновенно, с наигранным смущением, опустила глаза в пол, но, конечно, ей на помощь уже давно подоспели остальные гости этого мерзкого праздника, которые или просто косились на меня с явным презрением, сочувственно нашептывая что-то «несчастным родственникам Ады Трагару», или же прямо приказывали мне «убираться вон и не портить своим присутствием их праздник»… а я и сама до сих пор не понимала, почему я вообще остановилась на пороге гостиной и стала смотреть на их торжество — ведь я точно собиралась пройти мимо… да, я ушла сразу же, как только вернулась в реальность из какого-то небытия… но почему-то я была убеждена, что мне еще придется вернуться на этот праздник — для того, чтобы прервать его НАВСЕГДА… Я вернулась в свою комнату, заперла дверь на ключ и по обыкновению решила оставить еще несколько записей в это тетради… помню, что я даже села за стол и взяла в руку карандаш, но почему-то в этот день я понятия не имела, о чем мне написать — как будто все мысли разом покинули меня и я стала совершенно пустой, как уродливая детская кукла… странно… меня пугала эта пустота, и я мучительно пыталась решить, чем же я могу ее заполнить… я усердно, словно читая молитву Господу, призывала к себе на помощь хотя бы кого-нибудь из сестер или братьев, но никто из них так и не отзывался, и это внушало мне еще больший страх: ведь они же все ВСЕГДА были со мной, и мы клялись НА НАШЕЙ КРОВИ в том, чтобы ВСЕГДА БЫТЬ ВМЕСТЕ, и при жизни, и после смерти… и я знала, что эта клятва НИКОГДА не могла быть разрушена, потому что ничто в целом мире не может связать людей так неразрывно, как кровь, как тот обряд, когда посвященные сначала протыкают друг другу вены шилом и жадно пьют из них кровь, а потом, не утирая губ, страстно целуют друг друга… кровь… вспомнив о крови, я как будто прозрела и увидела тот путь, который вновь сможет связать нас воедино, всех семерых, после смерти, как и было заключено в нашем тайном союзе… и не медля больше ни минуты, я закрыла глаза и с силой вонзила острый грифель карандаша в левое запястье, попав точно в вену… а потом подняла руку над тетрадью и долго смотрела на то, как алые капли падают на белоснежную страницу. И быть может, в то, что произошло потом, не поверит никто, кроме меня, если кому-то еще, кроме Ады Трагару, доведется прочитать этот маленький дневник, но я видела то, что видела, и я УВЕРЕНА в этом и буду уверена до своей последней секунды… несколько капель крови, вдруг слившись в одну струйку, превратились сначала в буквы, потом в слова, а затем и в целые предложения: