Желание

Вечер можно было назвать даже приятным, если бы не набившее оскомину мясо. Люциус не считал себя человеком придирчивым, но если была возможность украсить свой быт, то почему бы ею не воспользоваться? Да и вообще хотелось что-то изменить в доме. Не удивительно, что Северус всегда мрачный, когда вокруг царит такое… конечно, глупо рассчитывать, что тот, как покойный Дамблдор, полюбит весёленькие расцветки в одежде, если ему перекрасить стены и поменять мебель, но определённо он станет гораздо уравновешеннее. И дверь! С дверью точно надо было что-то делать. Люциус не был снобом и мог снять излишнее напряжение в ванной, чтобы не испытывать неловкости, но здесь ванны не было… а напряжение было. И отсутствие проклятой двери сильно мешало сосредоточиться. Ну, или расслабиться, это как посмотреть.

Люциус целомудренно прикрылся тонким одеялом. Фантазией он был не обижен, и завести себя, вызвав нужный настрой, не составило труда. Хорошо… очень даже хорошо. Его дыхание немного сбилось, а когда с губ сорвался едва слышный стон, показалось, что в темноте коридора что-то мелькнуло. Вопреки ожиданиям, это лишь подстегнуло воображение, придавая действу невероятную остроту. Люциус отбросил одеяло и выгнулся на кровати, представляя, как там за дверью Северус… сходит с ума… от желания…

Невероятно! Люциус потянулся на сбившейся простыне и, с вызовом глядя в непроглядную темень, вдумчиво облизал собственные пальцы. Сердце всё ещё выстукивало безумный ритм, но в голове появились первые здравые мысли. Какого дьявола он творит? Адреналин всё ещё бурлил в крови, и Люциус пружинисто поднялся, собираясь встретиться лицом к лицу со своим наваждением. А чтобы скрыть неловкость — рассказать о том, что подглядывать нехорошо, и потребовать починить эту дурацкую дверь!

Только вот в коридоре никого не было. Совсем никого. Люциус даже не понял, почему его досада оказалась так щедро замешана на разочаровании. Не хотел же он на самом деле… или всё же хотел? Однако стоило представить, как жадно расширяется зрачок, делая и без того тёмные глаза абсолютно чёрными, как Люциус понял: всё не просто. Проклятье!

Утром Северус вёл себя как ни в чём не бывало, заставляя усомниться в реальности ночного происшествия. Люциус специально вышел к завтраку без рубашки, проверяя реакцию приятеля. Тот словно и не заметил, продолжая греметь посудой. Захотелось усугубить.

— Ты мне не польёшь?

— Прямо сейчас?

— Я люблю завтракать, приведя себя в порядок. Особенно сейчас, когда магия мне недоступна.

Не то чтобы Люциус намекал, по чьей это вине, но Северус принял всё на свой счёт.

— Никто не виноват, что ты играешь в азартные игры. Проигрыш и не должен приносить удовольствия, — почти прошипел он.

— Я здесь не один проигравший.

— Я обещал только с тобой пожить! Это не означало, что я, подобно домовому эльфу, должен мгновенно исполнять все твои прихоти.

— Это — не прихоть, а естественная потребность… после Азкабана.

Запрещённый приём сработал, и хмурый Северус отставил в сторону кофеварку:

— Пойдём!

Люциус так и не смог понять причину, по которой тот отводит взгляд. Злость? Смущение? Или что-то ещё? Северус добросовестно поливал его теплой водой из кувшина и промолчал, когда Люциус захотел помыть голову. Промолчал! Подумать только…

На этюды он выбрался нескоро и совершенно не удивился, увидев на берегу мисс Браун.

— Мистер Малфой, вы сегодня позже?

— Да, мисс… дела.

Они обменялись приветствиями, и Люциус перестал обращать на престарелую мисс внимание, сосредоточившись на холсте. Он сильно надеялся, что ей скоро надоест, и она уйдёт. Не тут-то было! Всё этой старушенции было интересно: почему кадмий и красный и жёлтый, как узнать, сколько лить масла, не проще ли нарисовать карандашом, а потом раскрасить…

Если бы не многолетнее общение с членами Визенгамота, Люциус бы сорвался, а так он, сильно не задумываясь, отвечал на вопросы, и создавалось впечатление приятной светской беседы. По прошествии часа мисс Браун уже не раздражала, как прежде, а когда она принялась восхищаться его творчеством, то и вовсе показалась Люциусу очень забавной.

— Ой, как здорово! Вода, как живая… так и манит.

— Что вы, мисс Браун, погода ещё не очень подходит для купаний.

— Вы как скажете, мистер Малфой! Да в нашей речке разве что только лягушки купаются, да собака какая летом в воду забредёт.

— А я так надеялся застать купальщиц для натуры…

— Какой же вы шутник, мистер Малфой!

Старая леди кокетливо захихикала и поправила широкополую шляпу, которую носила исключительно для того, «чтобы не портить цвет лица». Она в этом призналась по большому секрету и очень хвалила шляпу Люциуса, которая, по её словам, его очень красила. Он никогда не считал себя падким на комплименты, но сейчас ему было приятно, может быть поэтому, уходя, он пообещал мисс Браун не опаздывать, и когда она игриво заявила, что это будет «почти свидание», со смехом назвал её шалуньей.