Фандом: Гарри Поттер. Война закончена, казалось бы можно наслаждаться жизнью… но как этому научиться, когда привычка выживать продолжает оставаться самой главной?
104 мин, 25 сек 13021
— Как это нет? — расстроился Люциус, вспоминая побег вероломной Нарциссы.
— Вы только не обижайтесь… я же всё понимаю.
Люциус уже терялся в догадках, поэтому невозмутимо спросил:
— Неужели?
— Да-да, мистер Малфой. И вам совершенно не нужно меня бояться! Как вы могли заметить, меня отличает редкая широта взглядов…
Он всё ещё не понимал, куда она клонит.
— Рад за вас.
— Я сразу всё поняла про вас и мистера Снейпа, — прошептала мисс Браун. — Такая страсть… кто бы мог подумать…
— Страсть?
— Ну да. Уверяю, пока вас не было, мистер Снейп очень страдал. Я-то грешным делом думала, что дело в бедолаге Гордоне, но увы… появились вы, и всё сразу встало на свои места.
— Что именно?
— Ну как же?! Видели бы вы вчера себя со стороны! Сразу понятно — это не мимолётное увлечение.
— Правда?
Других слов у Люциуса не находилось. Вот ведь фантазёрка престарелая!
— Ну да. Такие вещи сразу видно опытному глазу. Вы понимаете друг друга с полуслова.
— Мы просто слишком давно друг друга знаем.
— И знаете, и любите… — мисс Браун заметила взгляд возмущённого такой бесцеремонностью Люциуса и немного смягчилась: — Не хотите говорить — ваше дело, но я хочу, чтобы вы знали: я никому ничего не расскажу, даже миссис Паркер.
— Но…
— Потому что я желаю вам только хорошего.
Переубеждать кого-то столь уверенного в своей правоте — пустая трата времени, к тому же теперь она перестанет сводить Северуса с этим лавочником, и Люциус сдался, не соглашаясь, впрочем, с её инсинуациями:
— Не стану вас разубеждать.
— Вот и правильно! Знали бы вы, как я рада. Но я…
— Мисс Браун!
— Поняла-поняла, мы больше не будем с вами обсуждать эту тему.
Люциус и сам не заметил, как разговор со старой леди перестал вызывать у него только глухое раздражение. Мисс Браун оказалась очень интересной собеседницей. За какие-то два часа Люциус рассказал ей всё, что знал о фламандской технике живописи, не слишком углубляясь в примеры, и порадовался тому, как быстро она разобралась в терминах, поняв тонкости использования лессировки.
Яркий кувшин на деле оказался чайником, тостер — неплохо поджаривал хлеб, которому ревеневый мармелад, приготовленный лично мисс Браун, придавал неповторимый вкус. Конечно же, Люциус немного злоупотребил гостеприимством старушки и даже пообещал, что если и завтра будет непогода, то он непременно навестит гостеприимную хозяйку.
Старый дом встретил его тишиной, лишь крыльцо что-то невнятно проскрипело, да дверь глухо хлопнула. Северуса почему-то не было, отчего Люциус ощутил приступ разочарования. Ну, где его носит? Так бы хорошо сейчас посидели у камина, помолчали, и может быть, даже удалось бы расшифровать причину вчерашнего взрыва и утренней холодности. Люциус прошёл на кухню и с удивлением заметил продукты, выставленные в строгом соответствии с его списком: мука, куриное филе, оливковое масло, грибы, лук-шалот, куриный бульон, бутылка белого вина, соль и какие-то специи. Северус явно повторил вчерашний подвиг. Что ж, даже хорошо, что его нет. Люциус достал из ящика стола фартук, закатал рукава и приготовился поражать воображение бесчувственного друга.
Французскую кухню Люциус любил всегда, а когда узнал, что она настолько проста, то и зауважал, хотя курица по-деревенски и должна быть проста и ненавязчива, как и сама жизнь в единстве с природой. Он отлил вино в мерную чашу, коих на кухне Северуса было изобилие, и для начала продегустировал напиток. Решив, что на его вкус немного сладковато, а курицу таким не испортишь, Люциус приступил к воплощению инструкции. Первые трудности возникли, когда он не смог найти ничего подходящего, чтобы отбить филе. Была, конечно, у Северуса какая-то лопатка, но как ей надо колотить, чтобы отбить мясо до десятой части дюйма? Ну, в конце концов, не случится ничего страшного, если он просто нарежет курицу тонкими ломтями. Когда-то давно нарезка ингредиентов для зелий не представляла для него никакой сложности.
Ножи у Северуса оказались совершенно дурацкими и не приспособленными для тонкой работы. Поэтому не стоило удивляться, что Люциус порезался. Не сильно, но очень болезненно. Помянув недобрым словом Снейпа, маггловсую жизнь и невозможность залечить рану одним взмахом палочки, Люциус перевязал палец куском полотенца и со зла искромсал мясо на мелкие полоски. Оценив работу, он понял, что такое можно не отбивать, и приободрился. Обваливать такую мелочь в муке не получилось — дурацкий порошок прилипал неравномерно и некрасиво, склеивая мясо совершенно некуртуазно.
— Вы только не обижайтесь… я же всё понимаю.
Люциус уже терялся в догадках, поэтому невозмутимо спросил:
— Неужели?
— Да-да, мистер Малфой. И вам совершенно не нужно меня бояться! Как вы могли заметить, меня отличает редкая широта взглядов…
Он всё ещё не понимал, куда она клонит.
— Рад за вас.
— Я сразу всё поняла про вас и мистера Снейпа, — прошептала мисс Браун. — Такая страсть… кто бы мог подумать…
— Страсть?
— Ну да. Уверяю, пока вас не было, мистер Снейп очень страдал. Я-то грешным делом думала, что дело в бедолаге Гордоне, но увы… появились вы, и всё сразу встало на свои места.
— Что именно?
— Ну как же?! Видели бы вы вчера себя со стороны! Сразу понятно — это не мимолётное увлечение.
— Правда?
Других слов у Люциуса не находилось. Вот ведь фантазёрка престарелая!
— Ну да. Такие вещи сразу видно опытному глазу. Вы понимаете друг друга с полуслова.
— Мы просто слишком давно друг друга знаем.
— И знаете, и любите… — мисс Браун заметила взгляд возмущённого такой бесцеремонностью Люциуса и немного смягчилась: — Не хотите говорить — ваше дело, но я хочу, чтобы вы знали: я никому ничего не расскажу, даже миссис Паркер.
— Но…
— Потому что я желаю вам только хорошего.
Переубеждать кого-то столь уверенного в своей правоте — пустая трата времени, к тому же теперь она перестанет сводить Северуса с этим лавочником, и Люциус сдался, не соглашаясь, впрочем, с её инсинуациями:
— Не стану вас разубеждать.
— Вот и правильно! Знали бы вы, как я рада. Но я…
— Мисс Браун!
— Поняла-поняла, мы больше не будем с вами обсуждать эту тему.
Люциус и сам не заметил, как разговор со старой леди перестал вызывать у него только глухое раздражение. Мисс Браун оказалась очень интересной собеседницей. За какие-то два часа Люциус рассказал ей всё, что знал о фламандской технике живописи, не слишком углубляясь в примеры, и порадовался тому, как быстро она разобралась в терминах, поняв тонкости использования лессировки.
Яркий кувшин на деле оказался чайником, тостер — неплохо поджаривал хлеб, которому ревеневый мармелад, приготовленный лично мисс Браун, придавал неповторимый вкус. Конечно же, Люциус немного злоупотребил гостеприимством старушки и даже пообещал, что если и завтра будет непогода, то он непременно навестит гостеприимную хозяйку.
Старый дом встретил его тишиной, лишь крыльцо что-то невнятно проскрипело, да дверь глухо хлопнула. Северуса почему-то не было, отчего Люциус ощутил приступ разочарования. Ну, где его носит? Так бы хорошо сейчас посидели у камина, помолчали, и может быть, даже удалось бы расшифровать причину вчерашнего взрыва и утренней холодности. Люциус прошёл на кухню и с удивлением заметил продукты, выставленные в строгом соответствии с его списком: мука, куриное филе, оливковое масло, грибы, лук-шалот, куриный бульон, бутылка белого вина, соль и какие-то специи. Северус явно повторил вчерашний подвиг. Что ж, даже хорошо, что его нет. Люциус достал из ящика стола фартук, закатал рукава и приготовился поражать воображение бесчувственного друга.
Французскую кухню Люциус любил всегда, а когда узнал, что она настолько проста, то и зауважал, хотя курица по-деревенски и должна быть проста и ненавязчива, как и сама жизнь в единстве с природой. Он отлил вино в мерную чашу, коих на кухне Северуса было изобилие, и для начала продегустировал напиток. Решив, что на его вкус немного сладковато, а курицу таким не испортишь, Люциус приступил к воплощению инструкции. Первые трудности возникли, когда он не смог найти ничего подходящего, чтобы отбить филе. Была, конечно, у Северуса какая-то лопатка, но как ей надо колотить, чтобы отбить мясо до десятой части дюйма? Ну, в конце концов, не случится ничего страшного, если он просто нарежет курицу тонкими ломтями. Когда-то давно нарезка ингредиентов для зелий не представляла для него никакой сложности.
Ножи у Северуса оказались совершенно дурацкими и не приспособленными для тонкой работы. Поэтому не стоило удивляться, что Люциус порезался. Не сильно, но очень болезненно. Помянув недобрым словом Снейпа, маггловсую жизнь и невозможность залечить рану одним взмахом палочки, Люциус перевязал палец куском полотенца и со зла искромсал мясо на мелкие полоски. Оценив работу, он понял, что такое можно не отбивать, и приободрился. Обваливать такую мелочь в муке не получилось — дурацкий порошок прилипал неравномерно и некрасиво, склеивая мясо совершенно некуртуазно.
Страница 16 из 30
