Вообще-то люди на шрамы не пялятся. Разок, конечно, взглянут и отводят глаза в сторону. Знаете, как это бывает - беглый взгляд, потом опускают глаза и взглядывают еще раз. Но быстро. Шрамы - не картинка из фильма «ужасов», хотя рассмотреть тоже интересно. Капитан Пит Мак-Киннон, пожарный и следователь по поджогам, сидел напротив меня, обхватив крупными ладонями чашку ледяного чая, который принесла ему Мэри, наша секретарша. И он пристально глядел на мои руки - куда мужчины обычно стараются не смотреть. Он пялился на шрамы и ничуть этим не смущался.
Добавить в моё избранное
558 мин, 15 сек 3367
Кроме страха, в них сейчас было еще и недоумение — он знал, что я никогда не делала того, что случилось сейчас с Иветтой. Но не кричать же нам было «ух ты!» или«ну, ты и даешь!», а тем более «как это ты ухитрилась?».
Иветта сдвинулась, навалилась на Джейсона всем своим телом. Он пошевелился. Меня отделял от него лишь тонкий слой кожи и атласа, и мое тело отреагировало. Настал мой черед прятать глаза. Может, это была чисто физиологическая реакция, но я вдруг стала тонуть в запахе меха, в узнаваемой теплоте и близости его тела. Мунины взмыли теплой волной.
Я подняла голову и поцеловала Джейсона. Когда наши губы соприкоснулись, между ними потекла сила. Эта связь была иной, лучшей, чем с Натэниелом, и я знала почему. Натэниел не был членом стаи.
Джейсон сначала не ответил на поцелуй, потом рухнул во влажность моего рта, в теплую силу, и эта сила росла, обжигая наши тела горячим ветром. Она окатила Иветту, заставив ее вскрикнуть. Вампирша всадила клыки в шею Джейсона, и он застонал мне в рот, тело его застыло, но боль неслась на теплой, растущей силе, смывшей прочь эту боль.
Рот Иветты ощущался как сифон, всасывающий силу, и я бросила в нее этой силой, заставив откатиться от нас, опьянев не только от крови.
Освобожденный от тела Иветты, Джейсон терся об меня, целовал меня, будто забираясь внутрь и оборачивая себя мною, а я отвечала на поцелуй. Я вызвала мунин Райны и теперь не знала, как его отключить.
Я почувствовала реакцию его тела, когда он кончил, и этого хватило, чтобы я пришла в себя. Какой неловкий и приятный момент — снова взять в руки руль.
Джейсон рухнул на меня, тяжело дыша, но не от страха. Я отвернулась в сторону, чтобы не видеть никого из собравшихся вокруг.
Иветта лежала на боку, свернувшись калачиком, и кровь струйкой текла по ее подбородку. Иветт слизнула ее почти лениво, будто даже такое усилие давалось ей с трудом.
— Je reve de toi,* (Я мечтаю о тебе (фр.)) — сказала она мне по-французски. Я слышала подобные слова от Жан-Клода. Иветта сказала, что грезит обо мне.
— И почему это французы всегда знают, что сказать в такой момент? — услышала я собственные слова.
— Это врожденное, mа petite. — Жан-Клод стоял рядом с нами, опустившись на колени.
— А, — сказала я. Мне трудно было смотреть в глаза Джейсону, все еще лежавшему на мне.
Я потрогала его за голое плечо:
— Джейсон!
Он не ответил, только скатился с меня на пол, оказавшись к Иветте очень близко и, к моему величайшему изумлению, не обращая на это внимания.
До меня вдруг дошло, что юбка у меня так и задрана выше пупа. Жан-Клод помог мне сесть, пока я ее оправляла.
Рядом с нами опустился Ричард, и я ждала язвительного замечания. Благо я этого заслужила с лихвой. Ричард меня несказанно удивил:
— Райна, ушедшая, но не забытая.
— Не надо шуток, — ответила я.
— Прости, Анита. Когда ты мне об этом рассказала, я не сообразил, что это почти полное слияние. Теперь я понимаю, почему ты этого боишься. Есть способы, чтобы такого больше не допускать. — На лице Ричарда отразилось что-то среднее между страданием и смущением. — Я был очень зол и не поверил, что все так серьезна Я прошу прощения.
— Если ты научишь меня, как этого больше не допускать, извинения приняты.
Над нами вдруг оказался Падма.
— А теперь наш с тобой танец, Ульфрик. После спектакля, устроенного твоей лупой, мне не терпится тебя попробовать.
Ричард глянул на меня, на Иветту и Джейсона, лежавших без сил, будто им и шелохнуться трудно.
— Вряд ли я так вкусен.
— Ты себя недооцениваешь, волк, — сказал Падма.
Он протянул Ричарду руку, но Ричард встал сам. Они были почти одного роста. Ричард и Падма глядели в глаза друг другу, и я уже чувствовала, как вспыхивает между ними сила, вызывая и дразня их обоих.
Я привалилась к труди Жан-Клода и закрыла глаза.
— Уведи меня, пока они не начали. После такого сеанса мне трудно вынести столько силы.
Жан-Клод помог мне встать, но меня ноги не держали, и он подхватил меня на руки без малейшего усилия. И остался стоять, будто ожидая моего протеста.
Я обвила его руками за шею и попросила:
— Унеси меня.
Он улыбнулся, и это было чудесно.
— Как давно мне хотелось это сделать!
Романтично ли было наконец оказаться у него на руках? О да! Но Джейсон уже успел подняться с пола, и спереди у него на кожаных штанах расплывалось пятно, и это уже было совсем не романтично.
51
Падма и Ричард стояли и мерили друг друга глазами. Каждый выпускал свою силу, как приманку на конце лески, и каждый ждал, кто первый клюнет на крючок. Сила Ричарда ощущалась как обычно — электрический жар. Но почти такой же была и сила Падмы. Как ни один из известных мне вампиров, он источал силу теплую, живую — трудно подобрать более точные слова.
Иветта сдвинулась, навалилась на Джейсона всем своим телом. Он пошевелился. Меня отделял от него лишь тонкий слой кожи и атласа, и мое тело отреагировало. Настал мой черед прятать глаза. Может, это была чисто физиологическая реакция, но я вдруг стала тонуть в запахе меха, в узнаваемой теплоте и близости его тела. Мунины взмыли теплой волной.
Я подняла голову и поцеловала Джейсона. Когда наши губы соприкоснулись, между ними потекла сила. Эта связь была иной, лучшей, чем с Натэниелом, и я знала почему. Натэниел не был членом стаи.
Джейсон сначала не ответил на поцелуй, потом рухнул во влажность моего рта, в теплую силу, и эта сила росла, обжигая наши тела горячим ветром. Она окатила Иветту, заставив ее вскрикнуть. Вампирша всадила клыки в шею Джейсона, и он застонал мне в рот, тело его застыло, но боль неслась на теплой, растущей силе, смывшей прочь эту боль.
Рот Иветты ощущался как сифон, всасывающий силу, и я бросила в нее этой силой, заставив откатиться от нас, опьянев не только от крови.
Освобожденный от тела Иветты, Джейсон терся об меня, целовал меня, будто забираясь внутрь и оборачивая себя мною, а я отвечала на поцелуй. Я вызвала мунин Райны и теперь не знала, как его отключить.
Я почувствовала реакцию его тела, когда он кончил, и этого хватило, чтобы я пришла в себя. Какой неловкий и приятный момент — снова взять в руки руль.
Джейсон рухнул на меня, тяжело дыша, но не от страха. Я отвернулась в сторону, чтобы не видеть никого из собравшихся вокруг.
Иветта лежала на боку, свернувшись калачиком, и кровь струйкой текла по ее подбородку. Иветт слизнула ее почти лениво, будто даже такое усилие давалось ей с трудом.
— Je reve de toi,* (Я мечтаю о тебе (фр.)) — сказала она мне по-французски. Я слышала подобные слова от Жан-Клода. Иветта сказала, что грезит обо мне.
— И почему это французы всегда знают, что сказать в такой момент? — услышала я собственные слова.
— Это врожденное, mа petite. — Жан-Клод стоял рядом с нами, опустившись на колени.
— А, — сказала я. Мне трудно было смотреть в глаза Джейсону, все еще лежавшему на мне.
Я потрогала его за голое плечо:
— Джейсон!
Он не ответил, только скатился с меня на пол, оказавшись к Иветте очень близко и, к моему величайшему изумлению, не обращая на это внимания.
До меня вдруг дошло, что юбка у меня так и задрана выше пупа. Жан-Клод помог мне сесть, пока я ее оправляла.
Рядом с нами опустился Ричард, и я ждала язвительного замечания. Благо я этого заслужила с лихвой. Ричард меня несказанно удивил:
— Райна, ушедшая, но не забытая.
— Не надо шуток, — ответила я.
— Прости, Анита. Когда ты мне об этом рассказала, я не сообразил, что это почти полное слияние. Теперь я понимаю, почему ты этого боишься. Есть способы, чтобы такого больше не допускать. — На лице Ричарда отразилось что-то среднее между страданием и смущением. — Я был очень зол и не поверил, что все так серьезна Я прошу прощения.
— Если ты научишь меня, как этого больше не допускать, извинения приняты.
Над нами вдруг оказался Падма.
— А теперь наш с тобой танец, Ульфрик. После спектакля, устроенного твоей лупой, мне не терпится тебя попробовать.
Ричард глянул на меня, на Иветту и Джейсона, лежавших без сил, будто им и шелохнуться трудно.
— Вряд ли я так вкусен.
— Ты себя недооцениваешь, волк, — сказал Падма.
Он протянул Ричарду руку, но Ричард встал сам. Они были почти одного роста. Ричард и Падма глядели в глаза друг другу, и я уже чувствовала, как вспыхивает между ними сила, вызывая и дразня их обоих.
Я привалилась к труди Жан-Клода и закрыла глаза.
— Уведи меня, пока они не начали. После такого сеанса мне трудно вынести столько силы.
Жан-Клод помог мне встать, но меня ноги не держали, и он подхватил меня на руки без малейшего усилия. И остался стоять, будто ожидая моего протеста.
Я обвила его руками за шею и попросила:
— Унеси меня.
Он улыбнулся, и это было чудесно.
— Как давно мне хотелось это сделать!
Романтично ли было наконец оказаться у него на руках? О да! Но Джейсон уже успел подняться с пола, и спереди у него на кожаных штанах расплывалось пятно, и это уже было совсем не романтично.
51
Падма и Ричард стояли и мерили друг друга глазами. Каждый выпускал свою силу, как приманку на конце лески, и каждый ждал, кто первый клюнет на крючок. Сила Ричарда ощущалась как обычно — электрический жар. Но почти такой же была и сила Падмы. Как ни один из известных мне вампиров, он источал силу теплую, живую — трудно подобрать более точные слова.
Страница 143 из 151
