Жестокие одноклассники

Я отомкнул дверь в свою квартиру и отошёл в сторону, парень понял меня без слов и прошёл в мой дом. Я замкнул дверь и молча указал пальцем на дверь спальни, Влад туда последовал. «Хорошая игра молчанка, — подумал я, — чем меньше слов, тем больше понимания».

— Снимай свои тряпки, — сказал я, — и клади в бак в ванной, бабушка часа через два придёт и постирает.

Я полез в шкаф и вытащил оттуда свитер, штаны и старую куртку. Швырнув это все ему, я сказал:

— В этом домой пойдёшь. Вернёшь потом.

И он вернул через несколько дней.

— Зачем ты это для меня делаешь?

— Один мой друг посоветовал мне поступать так, как велит мне совесть, а она мне велит поступать так, — сказал я Владу.

— Но, Серёжа, ты же тоже черт знает что в школе делаешь!

— Я хулиганю, — ответил я Владу, — но у меня есть честь, а у них её нет.

Владислав осматривал мою комнату. Воистину, такого он ещё не видел. Стены, обклеенные картами, книги на колдовскую тематику на полу, три аквариума и статуэтка человека с волчьей головой на тумбочке.

— А это кто? — Влад потрогал статуэтку.

— Анубис. Египетский бог смерти.

— Поэтому тебя побаиваются в классе? Ты занимаешься колдовством? Ты можешь читать мысли?

— Ничем я не занимаюсь, Влад, это я просто читаю. Это всего лишь книга. Мысли я читать не умею, а вот понять человека с первого взгляда могу. Я, как только тебя увидел, понял, что ты жертва.

— Я, Серёж, уже думаю, как покончить со всем этим.

— Ты про самоубийство, что ли? Жизнь — это игра, самоубийство — дезертирство, смерть — проигрыш. И что, ты думаешь, убив себя, все будет хорошо? Ты даже не знаешь, какие твари обитают по ту сторону жизни, в том мире, —  я показал на зеркало.

— А ты знаешь, Серёж?

— Знаю, там обитают демоны, я видел одного из них. В зеркале. Я это самое зеркало кулаком разбил не далее, чем полгода назад. При этом порезал руки. Это было здесь. В этой комнате. И эти твари будут рвать тебя на куски, день за днем, и ты узнаешь, что такое настоящее страдание. Ты думаешь, умрёшь, и все заплачут и побегут к тебе на могилку. Понесут веночки и яички? Единственный человек, который опечалится, это твоя мама, твой папа вряд ли, он даже забыл, как ты выглядишь. Ушёл к другой. Эти гопники, они только обрадуются. Мне будет по барабану, мне половина в этой жизни глубоко по барабану. Никто тебя не пожалеет, кроме тебя самого. Борись. Ты что думаешь? В нашем классе всего пятеро придурков, остальные просто боятся этого Руслана. Ты знаешь, я, когда мне было двенадцать, тоже хотел утопиться, прыгнуть с моста в реку. Зимой. Постоял на мосту, подумал, потом плюнул и отправился домой. Мне в тот момент казалось, что вагончик жизни покатился под уклончик. А когда летом меня загнали собаки на яблоню, дьявольски жить хотелось. И там, сидя на дереве, я понял: нет ничего ценнее жизни. Да, я люблю рисковать, я смерти не боюсь, но и самоубийством кончать не буду. Что бы ни случилось. Поверь, этот кошмар скоро кончится. И почему ты не скажешь матери, что происходит?

— Я не хочу видеть её истерику. Что она сможет сделать?

— Перевести тебя в другую школу. И научись же ты морду бить наконец.

— Я умею.

— Умеешь, тогда набей мне. Давай! Давай, набей.

Он атаковал меня кулаком, я этот удар отбил.

— Давай, делай это.

Я заставлял его нападать на меня, если он отказывался, я начинал атаковать Влада сам. При этом стараясь бить несильно. Он уже успел сказать, что не справится со мной, я ему ответил, что он на самом деле сильнее меня, просто боится бить в лицо. После того как я пропустил три неслабых удара и свалился на пол, я ему сказал:

— Завтра то же самое сделаешь гопникам.

И наступило «завтра». Около школы меня отхватил Руслан.

— Серёг, — начал он, — ты же нормальный пацан, что ты лезешь за всякую дрянь заступаться.

— Тебе не понять, — сказал я ему, — для тебя слова «честь, дружба, человечность» — ничто по сравнению со«шлюхи, пиво и бабло».

В школе я подготовился к уроку и решил прогуляться по коридору. Вернувшись в класс, увидел, что у меня слегка дымится рюкзак, оставленный на стуле. Я не кинулся его тушить, а спокойно подошёл и посмотрел. В нем были дыры и не от огня. Кислота. Я подошёл к Руслану и посмотрел ему в глаза, я видел в них только усмешку.

— Голову бы тебе свернуть, — сказал я Руслану.

— Нас пятеро, а ты один.

— Вы мне хоть тайм-ауты давать будете? — Поинтересовался я. — Чтобы ваши трупы оттаскивать.

— А ты попробуй! — Руслан занимался боксом, и в честной драке шансов у меня был ноль. Но кто сказал, что я буду драться честно? Я слегка отвернулся, а затем резко зарядил ему ногой ниже пояса. Руслан аж побагровел от боли, а я, схватив его за волосы, со всей дури приложил боксёра носом об парту. Его шестёрки так оторопели, что даже не пошевелились. Руслан завывал, лёжа на полу, закрыв лицо руками. И куда вся крутость делась? Я присел рядом с ним и убрал его руки от лица. Нос я ему сломал.

— Кажись, ты, Руслан, говорил, что я не справлюсь с рыжим тараканом на кухне? На каждого быка найдётся своя кувалда.