Живая диета

Мишка вышел из дома ведьмы и отправился в город. Без машины, без автобусов — ему хотелось гулять, наслаждаться движениями похудевшего человека, прыгать, бегать, радоваться этим новым забытым ощущениям… Весь день он бродил по городу и обдумывал слова колдуньи. На что она подвергает человека, на какие риски? На какие психологические травмы? Как здоровый человек может убить другого ради своего тела? Как после такого остаться нормальным? А Петька — неужели же он смог? Убивать людей ради того, чтобы похудеть? Почему он не сказал ему о такой страшной плате? Все эти сводки газет об истерзанных людях в парке и за городом последние дни, отрезанных частях тела — теперь Мишка знал, чьих это рук дело… И тогда он решил, что не сможет убивать ради своего запущенного тела… Утром ноющая боль в спине заставила его резко пересмотреть свое решение в пользу колдуньи. Масса тела вернулась обратно и, как показалось Михаилу, даже немного добавилась. Едва поднявшись с кровати он, взглянув в зеркало — Михаил застыл на месте. Перед зеркалом стоял единый кусок жира, живот спадал почти до колен, заплывшие жиром ноги и руки, грудь, тройной подбородок. Миша впервые за несколько лет ужаснулся своему виду. В прихожей его небольшой квартирки, в шкафу с инструментами лежал нож — он взял его и отправился в городской парк, чтобы изучить его до вечера В этот вечер была его первая жертва — девушка лет четырнадцати. Она, похоже, шла из музыкальной школы, в ее руке была футляр со скрипкой. Миша тучно упал на нее, своим весом он практически задавил хрупкую девочку, она успела вскрикнуть прежде, чем нож утонул в ее горле… «Господи, что же я творю?» — думал Михаил. Девочка была мертва — осталось взять у нее десять килограмм мяса, но как определить, а главное, как отрезать? Тащить девочку целиком было небезопасно — при всем этом страх подступал к нему откуда-то из глубины. Тело судорожно задрожало, начался озноб от только что выброшенного всплеска гормонов, голова с трудом соображала, хотя бы отрезать руки? Чем? Ножом? Черт — ясность ума возвращалась к Михаилу. Почему он не взял топор? Миша сидел на коленях на земле, спрятавшись за кустом. Нож тяжело вошел в предплечье девушки, кровь попала прямо в лицо, раздался хруст ломающихся костей и свист рвущихся сухожилий. «О, господи»… — едва не плача, бормотал Миша. Одна рука девочки была отрезана. «Ну и глуп же я» — рассуждал мужчина.«Ни пакета, ни топора… Напал совершенно не подготовившись». Нож с хрустом вошел во второе плечо тоненькой ручки. «Сколько в ней веса? Килограмма три — не больше? А вдруг еще ведьма кости не считает за мясо? Тогда совсем ничего»… Тут Миша с удивлением стал замечать за собой, что рассуждает, как отъявленный маньяк. Отрезав вторую руку девочки, он уже хотел бросить труп и скрыться из парка, как вдруг услышал шорох позади себя. Обернувшись, он увидел собаку с ярко-красным ошейником. Пес, увидев Мишу громко и заливисто залаял — но звук оборвался практически сразу. На земле лежала перерубленная голова спаниеля. Привстав с земли — мужчина ждал хозяина пса, пожилой старичок, идущий по дороге. Старик окликнул пса, еще и еще. Миша не стал трогать старика. Он скрылся в темноте парка с двумя детскими руками, которые он завернул в розовую легкую куртку девочки. Это были первые четыре килограмма, сброшенные мужчиной у ведьмы… Из-за четырех килограмм, он убил ни в чем не повинную девочку… Миша днем гулял в парке, он шел по брусчатой дорожке мимо зеленых пустых лавочек. Пройдя очередную лавку, Михаил вдруг увидел девочку, стоящую вдоль дорожки. Она была без рук. Перед ее ногами лежал открытый футляр от скрипки, в котором вместо инструмента находились две отрубленные детские ручки. Миша посмотрел на девочку — эта была та самая девочка, которую он убил. Она печально смотрела на него и говорила:

— Дяденька, помоги мне пришить ручки, я никак не могу играть на скрипке… После этого Миша всегда просыпался. Этот сон снился ему очень часто. Потом были остальные жертвы. К ним он подготовился уже, как следует — теперь его оружием стал небольшой походный топор, мешок под мясо. Со временем он научился отделять кости от мяса, у него всегда был с собой безмен, с помощью которого потрошил тело до необходимых ему десяти килограмм. Теперь во сне кроме девочки ему являлись остальные его жертвы: женщина, которую он подвез с рынка, какой-то алкоголик, уснувший у него на этаже, мальчик, провалившийся в колодец на стройке и другие. Все они с укором смотрели на уже прилично похудевшего Михаила. В парке убивать стало очень опасно — почти под каждым кустом или деревом прятались сотрудники полиции, поэтому Миша перебрался за город. Он убивал бабушек и дедушек в различных дачных кооперативах — так ему было легче, что он лишал жизни тех, кто уже успел пожить.