Живая диета

И вот сегодня у него последнее убийство — ему надо всего 7 килограмм. Он как обычно выбрал очередной кооператив, в котором еще не охотился — именно так он это называл. Проехавшись по крайней улице кооператива, в одном доме, на окраине, он увидел одинокую старушку, ковыряющуюся в клумбе, сделанноую из старого колеса. Миша выехал из товарищества на трассу и оставил машину, съехав в трёхстах метрах от дачных угодий, скатившись в лес. Дальше он пошел пешком. Осенний лес был уже почти голый, но все же скрывал в редких красно-желтых листьях Михаила. Добравшись до нужного дома, он внимательно огляделся по сторонам. Соседей не было ни с одной из сторон участка этой бабушки. Миша ловко перепрыгнул через овраг и вступил на огород. Немного спрятавшись за парником, он медленно крался к дому, в который зашла старушка. Судя по тому, что она ни с кем не разговаривала, она действительно была одна.

Михаил аккуратно подкрался к дому. Он достал из мешка маленький топор и, не дожидаясь пока бабушка выйдет, зашел внутрь дома. Так даже лучше — так точно никто не увидит. Дом состоял из двух комнат. Миша прошел в первую — в ней никого не было. Печка, зимняя кухня, стол, стулья, старый буфет, большие занавески у окна. Справа от печки был проход во вторую комнату. Михаил, тихонько вступая, чтобы не скрипнула ни одна половица, направился в нее.

— Надо кушать, сынок… — вдруг услышал он голос старушки.

— Господи, ну за что ты так наказываешь его? Ах, господи… Михаил услышал, как она заплакала, потом скрипнули пружины кровати и легкие шаги стали приближаться. Он не смог решиться на удар именно сейчас, пугливо спрятавшись за занавеской у окна. Старушка вышла на участок. Миша хотел уже броситься за ней, как вдруг увидел фотографию, висящую на стене. На ней была эта старушка. Она обнимала тучного мужчину, в котором Миша признал своего приятеля Петьку. Так… это? Больше не медля, Миша прошел в дальнюю комнату. На кровати лежал человек. В нем уже трудно было узнать Петьку. Это был почти скелет, обтянутый кожей. Все лицо, тело его были в ужасных язвах и порезах. Он тяжело дышал, один глаз его скрылся за навалившимся веком, второй глаз едва смотрел в сторону вошедшего. Завидев Михаила, человек что-то замычал, сухие потрескавшиеся губы едва разомкнулись, но произнести они ничего не смогли.

— Петя? — удивился Миша.

— Ты ли это? — мужчина застонал.

— Да, — сзади послышался голос старушки.

— Это то, что когда-то я называла своим сыночком. Ведь все же было хорошо… но эта дурацкая диета… — она заплакала, потом вдруг спохватившись спросила.

— Вы — друг Пети? — Миша молча кивнул. Он засунул топор под ремень джинсов, поверх обуха накинул футболку. Старушка подошла ближе и села возле сына.

— Эта болезнь называется фасциит, — сказала она.

— Некротический фасциит. Где-то Петя подцепил эту заразу сразу после невероятного похудения. Вы же помните… — она вопросительно посмотрела на Мишу.

— Меня зовут Михаил, — заполнил возникшую паузу мужчина.

— Да. Помните, Миша, каким был Петя? А потом он сел на эту дурацкую диету. Да, она помогла ему — он стал снова в нормальном весе — мы не могли с ним нарадоваться, когда он сообщил, что достиг того веса, которого хотел. Сразу после этого его тело стало гнить, покрываться язвами и ранами. Мы бросились в больницу — где после всех анализов узнали о страшном диагнозе некротический фасциит. Плотоядные бактерии, которые едят плоть человека, выделяют токсины, которые разрывают мягкие ткани. Нас пытались лечить, отрезали руки и ноги — но даже это не помогло — и вот теперь мы здесь вдвоем ждем конца мучений… — она снова заплакала.

— Он так хотел похудеть, что организм съел себя изнутри… Миша встал. Он подошел к кровати и погладил старушку по плечу. После этого вышел из дома и медленно пошагал в сторону машины. Теперь он точно знал, кто станет его последней жертвой в этой «живой диете»…