Живая картина девушки-индианки

Мне было примерно лет 5-6, я жила в частном доме с бабушкой, мама приезжала на выходные. Со мной жил мой двоюродный брат Алексей. На тот момент когда произошёл тот случай, он не мог ходить, ходил плохо, так как его укусила собака за ногу. Как сейчас помню, на его правой ноге тёплый вязаный носок, на который я смотрела с сожалением, жалко брата было. «Мучается, бедолага» — подумала я.

Дом у бабушки был большой — 5 комнат. Был зал, куда заходили крайне редко, там в праздники собирались гости, дети и внуки. Детей было много, шестеро, да и внуков было достаточно. Зал был отведён как комната праздника, там царила необыкновенная атмосфера, все подарки хранились именно в этой комнате, и мне нравилось украдкой, пока никто не видит, разглядывать подарки.

Я частенько подходила к новому, по тем временам, серванту, брала стул, вставала на него и разглядывала всякие мелочи, которые на тот момент мне казались безумно интересными.

К примеру, были деревянные рюмки, привезённые моим дядей из Германии, они были вручную расписаны красками и покрыты лаком. Я разглядывала узоры, присматриваясь внимательно. На тот момент я и не думала о том, что за мной может кто-то наблюдать, но об этом чуть позже. В серванте был игрушечный клоун, мне он казался забавным и необыкновенным.

Была ещё одна вещь, на которую я могла любоваться днём часами. Это была картина индианки с тремя розами на шее. Эта девушка на картине была необыкновенно красивая, я смотрела на неё и мечтала, что когда я вырасту, я буду похожа на неё, по крайней мере, мне этого очень хотелось в детстве.

Вот и в этот раз, смотря на своего двоюродного брата, в душе его жалея, я решила заняться своими любимыми шалостями и прогуляться в зал. Бабушки в доме не было, так как на тот момент она ушла по хозяйству. «Время у меня есть» — подумала я и помчалась в эту комнату праздника.

Но тут меня настигло удивление прямо перед порогом зала. Дверь была как всегда открыта, но в комнате было темно, освещал комнату свет, тот, что был коридоре. Я стояла в косяке дверного проёма. В конце комнаты, там, где стоял сервант, стояла очень высокая женщина, примерно метра два, не меньше. Брюнетка, достаточно в теле, волосы длинные, чёрные. Высокая брюнетка с особым любопытством, так же как и я, брала деревянные рюмки и разглядывала на них росписи и узоры ручной работы.

Первая мысль, которая возникла: «Откуда она пришла, кто это?». Вторая мысль, которая появилась тут же: «Если это гостья, которая пришла к бабушке, кто ей дал право трогать чужое?» и тут меня возмутило поведение этой страной гостьи. Отчего я возмущённо прикрикнула из-за угла дверного косяка:

— Кто вам разрешил трогать бабушкины подарки? Они же не ваши! — спросила я.

Что было далее, не поддаётся никакому объяснению: брюнетка очень злобно посмотрела на меня и словно ветер влетела в картину той самой индианки с тремя розами на шее, которой я так любовалась, красота которой была, как мне казалось, неописуемой. Но на картине она была молодой, а передо мной стояла взрослая брюнетка!

После этого случая я боялась картину с изображением индианки, мне казалось, я раскрыла её тайну. Быть может, отчасти это так, о том, что я видела, я рассказала бабушке и всем родственникам, мне не верили и считали, что это просто-напросто бурное воображение ребёнка, не более того.

Поначалу я очень просила бабушку, чтобы та выбросила картину, но всё это были только разговоры, так как мои просьбы всерьёз не воспринимались. У меня было желание сжечь эту картину, так, чтобы никто не видел, но эту мысль я быстро откинула от себя.

Мне всегда казалось, когда я вхожу в зал, она пристально наблюдает за мной и всё ещё не может простить меня за раскрытую тайну. Я, в свою очередь, с того случая крайне редко заходила в зал.

Прошло время, я выросла, жила я уже с мамой, бабушка переехала из деревни в город. Но картина после переезда как сквозь землю провалилась, никто её с того момента не видел.