Фандом: Лабиринт. Заключительная часть цикла «На перекрестке дорог». На Перекрестке приходит время очередного бала Тысячелетия. Хранительнице становится известно, что традиционно на этих балах один из гостей исчезает без следа. Ее попытка спасти своих друзей оборачивается крахом. Повелитель Авалона, лорд Ганконер становится новой жертвой или пешкой в непонятной игре. И наступает черед королю гоблинов Джарету сделать свой ход.
229 мин, 23 сек 21517
— Наш бог не позволяет нам менять свои тела, — высокопарно ответил Джарет.
Ганконер энергично закивал. Они уже знали, что религия в этом мире есть, одна из книжек как раз рассказывала историю о благочестивом до тошноты мальчике.
Арак расстроенно надул губы.
— Что же делать?
— Придется оставить ошейники, — резко ответил Кратос.
«Не поверил?» — Ганконер в который раз задумался, кем этот человек приходится лану. Они выглядели как братья, даже имена звучали похоже, но Кратос неизменно держался немного в стороне и вел себя сдержанно и независимо.
— Стреллиан означает… — Джарет запнулся, подбирая слова, — что рабство — это на всю жизнь?
— Да, — Кратос не сводил с него холодного взгляда серых глаз.
— А как же он? — Джарет кивнул на капризно хмурящегося Арака. — Он был рабом?
— Нет, — Кратос перевел взгляд на Ганконера, снова посмотрел на Джарета. — Его не купили. И у него есть род. У вас — нет.
— Ясно, — Джарет сжал губы.
Кратос снова посмотрел на Ганконера. Что-то его беспокоило.
— Кто из вас старше?
— Я, — Ганконер усмехнулся. Судя по календарям, которые они видели в гостиницах, время здесь измеряли точно так же, как в Верхнем мире. А счет они с Джаретом уже освоили. — На сто двадцать лет.
Арак удивленно ахнул. Кратос изломил бровь.
— Сколько вы живете?
— Пока не убьют, — буркнул Джарет на языке сидов.
— Долго, — ответил Ганконер Кратосу. — Очень долго.
— Бессмертные Исчезнувшего острова, — Кратос задумчиво потер нижнюю губу. — Я не верил, что такое возможно.
— Когда этот остров исчез? — быстро спросил Джарет.
Кратос пожал плечами. Ответил лан:
— Он появлялся и исчезал внезапно. Последний раз его видели, если верить легендам, тысячу лет назад.
Джарет резко повернулся к нему.
— Откуда же ты знаешь язык фейри?
— Здесь оставались беглецы с острова, — лан на секунду отвлекся от дороги и глянул на Джарета. — Или изгнанники? В древние времена их было много. Они селились на островах у побережья. Но после мировой войны от них никого не осталось.
— Когда была война?
— Сто пятьдесят два года назад.
— Была? — Кратос криво усмехнулся. — Она и сейчас продолжается.
— У нас мир, — спокойно ответил лан.
— Да-да. А наш лас гостил у друзей, — Кратос погладил нахохлившегося Арака по голове.
— Это не тема для дорожного разговора, — по-прежнему спокойно ответил Крастас. — Отдыхайте.
Все замолчали. Постепенно люди задремали.
— Я уже ничего не понимаю, — прошептал Ганконер. — Получается, что фейри попадали сюда чаще, чем раз в тысячу лет? И что это за остров?
— Исчезнувший остров — это Авалон, — сквозь зубы процедил Джарет. — Неужели не знаешь, что он может перемещаться в пространстве и времени? Хотя тебе эта магия не подвластна. Должно быть Моргана, а раньше — ее мать отправляли сюда тех фейри, которых хотели исключить из игры, но почему-то не могли убить.
— А как в эту схему вписываются балы?
— Владычицы Авалона всегда были на особом счету у сил Перекрестка, — Джарет покривил губы. — Но я думаю, что это разные истории.
— Ты говорил про Оберона, — Ганконер потер виски. Его снова мучила головная боль. — Я вспомнил, его возвращение совпало с исчезновением Талии — королевы Неблагого двора. Есть баллада об их любви. Ты не думаешь, что…
— Мы знаем слишком мало, чтобы строить теории, — оборвал его Джарет.
«Почему искать меня пошел ты, Джарет? — Ганконер так и не решился задать этот вопрос вслух, хотя мучился им все последние дни. — Почему не Алисса? Ох, Лисс, подарок ты мой… Мы ведь любили друг друга, правда? Ты же не могла притворяться сто лет? Но даже если так, я не хочу, чтобы ты умерла, как Таллия».
Под его рукой дрогнула флейта.
Уна лежала в темноте, тщетно пытаясь уснуть. Бессонница прочно обосновалась в ее опочивальне. Тревога и беспомощность сводили с ума, рождали дурные предчувствия. Как Дара может спокойно ждать? А если у Алиссы не получится, если Авалон не подчинится ей? Она ведь не фейри, даже не волшебница! И когда наступит тот самый момент? Через месяц? Два? Год?
Уна обещала Дарине ждать. Но клятву на крови не давала. На крови… Уна откинула одеяло, босиком добежала до шкафа, отворила дверь. В темном зеркале отразились каменные стены, освещенные зеленоватым пламенем множества свечей. Ее тайна. Если бы только Джарет знал…
О чем она думала тогда, выскребая пепел между плит пола, собирая в железную шкатулку крохотные частицы то ли стекла, то ли драгоценного камня и застывшие капли золота? Уна помнила, что была за что-то сильно обижена на Джарета, но за что именно — уже забыла.
Ганконер энергично закивал. Они уже знали, что религия в этом мире есть, одна из книжек как раз рассказывала историю о благочестивом до тошноты мальчике.
Арак расстроенно надул губы.
— Что же делать?
— Придется оставить ошейники, — резко ответил Кратос.
«Не поверил?» — Ганконер в который раз задумался, кем этот человек приходится лану. Они выглядели как братья, даже имена звучали похоже, но Кратос неизменно держался немного в стороне и вел себя сдержанно и независимо.
— Стреллиан означает… — Джарет запнулся, подбирая слова, — что рабство — это на всю жизнь?
— Да, — Кратос не сводил с него холодного взгляда серых глаз.
— А как же он? — Джарет кивнул на капризно хмурящегося Арака. — Он был рабом?
— Нет, — Кратос перевел взгляд на Ганконера, снова посмотрел на Джарета. — Его не купили. И у него есть род. У вас — нет.
— Ясно, — Джарет сжал губы.
Кратос снова посмотрел на Ганконера. Что-то его беспокоило.
— Кто из вас старше?
— Я, — Ганконер усмехнулся. Судя по календарям, которые они видели в гостиницах, время здесь измеряли точно так же, как в Верхнем мире. А счет они с Джаретом уже освоили. — На сто двадцать лет.
Арак удивленно ахнул. Кратос изломил бровь.
— Сколько вы живете?
— Пока не убьют, — буркнул Джарет на языке сидов.
— Долго, — ответил Ганконер Кратосу. — Очень долго.
— Бессмертные Исчезнувшего острова, — Кратос задумчиво потер нижнюю губу. — Я не верил, что такое возможно.
— Когда этот остров исчез? — быстро спросил Джарет.
Кратос пожал плечами. Ответил лан:
— Он появлялся и исчезал внезапно. Последний раз его видели, если верить легендам, тысячу лет назад.
Джарет резко повернулся к нему.
— Откуда же ты знаешь язык фейри?
— Здесь оставались беглецы с острова, — лан на секунду отвлекся от дороги и глянул на Джарета. — Или изгнанники? В древние времена их было много. Они селились на островах у побережья. Но после мировой войны от них никого не осталось.
— Когда была война?
— Сто пятьдесят два года назад.
— Была? — Кратос криво усмехнулся. — Она и сейчас продолжается.
— У нас мир, — спокойно ответил лан.
— Да-да. А наш лас гостил у друзей, — Кратос погладил нахохлившегося Арака по голове.
— Это не тема для дорожного разговора, — по-прежнему спокойно ответил Крастас. — Отдыхайте.
Все замолчали. Постепенно люди задремали.
— Я уже ничего не понимаю, — прошептал Ганконер. — Получается, что фейри попадали сюда чаще, чем раз в тысячу лет? И что это за остров?
— Исчезнувший остров — это Авалон, — сквозь зубы процедил Джарет. — Неужели не знаешь, что он может перемещаться в пространстве и времени? Хотя тебе эта магия не подвластна. Должно быть Моргана, а раньше — ее мать отправляли сюда тех фейри, которых хотели исключить из игры, но почему-то не могли убить.
— А как в эту схему вписываются балы?
— Владычицы Авалона всегда были на особом счету у сил Перекрестка, — Джарет покривил губы. — Но я думаю, что это разные истории.
— Ты говорил про Оберона, — Ганконер потер виски. Его снова мучила головная боль. — Я вспомнил, его возвращение совпало с исчезновением Талии — королевы Неблагого двора. Есть баллада об их любви. Ты не думаешь, что…
— Мы знаем слишком мало, чтобы строить теории, — оборвал его Джарет.
«Почему искать меня пошел ты, Джарет? — Ганконер так и не решился задать этот вопрос вслух, хотя мучился им все последние дни. — Почему не Алисса? Ох, Лисс, подарок ты мой… Мы ведь любили друг друга, правда? Ты же не могла притворяться сто лет? Но даже если так, я не хочу, чтобы ты умерла, как Таллия».
Под его рукой дрогнула флейта.
Уна лежала в темноте, тщетно пытаясь уснуть. Бессонница прочно обосновалась в ее опочивальне. Тревога и беспомощность сводили с ума, рождали дурные предчувствия. Как Дара может спокойно ждать? А если у Алиссы не получится, если Авалон не подчинится ей? Она ведь не фейри, даже не волшебница! И когда наступит тот самый момент? Через месяц? Два? Год?
Уна обещала Дарине ждать. Но клятву на крови не давала. На крови… Уна откинула одеяло, босиком добежала до шкафа, отворила дверь. В темном зеркале отразились каменные стены, освещенные зеленоватым пламенем множества свечей. Ее тайна. Если бы только Джарет знал…
О чем она думала тогда, выскребая пепел между плит пола, собирая в железную шкатулку крохотные частицы то ли стекла, то ли драгоценного камня и застывшие капли золота? Уна помнила, что была за что-то сильно обижена на Джарета, но за что именно — уже забыла.
Страница 20 из 63
