Живая вода

— Нет, — Арак снова повеселел. — Точно, Лекка, ты проберешься туда ночью. Вплавь. Поднимешься по якорной цепи и будешь нас ждать.

— Да запросто! — Лекка поерзала, поудобнее устраиваясь на коленях Ганконера.

Веселье в глазах Арака сменилось глухой завистью.

— Ладно, раз мы всё решили, я пошел спать. Завтра придется рано вставать, — он украдкой глянул на Джарета, вздохнул и вышел, тихо прикрыв дверь.

— Между прочим, Аниала тоже из наших, — Лекка с надеждой посмотрела на Ганконера.

Джарет застонал.

— Лекка, я ценю твою верность своему народу, но яхта не резиновая! И волшебного горшочка каши у нас нет.

— Но вы хотя бы посмотрите на нее!

— Посмотрим, — неопределенно ответил Ганконер. — Джарет, почему бы тебе не последовать примеру Арака, и не пойти спать?

— Ой, погоди! — Лекка нырнула под кровать и вытащила корзинку. — Джарет, это тебе второй ужин.

— Какая же ты умница! — он поцеловал ей руку. — Этот вертопрах тебя недостоин. Может, передумаешь?

Лекка польщенно зарделась.

— Не передумает, — Ганконер рывком открыл перед Джаретом дверь. — Спокойной ночи.

Джарет засмеялся и ушел, на ходу распаковывая корзину. И только прикончив последний бутерброд, задумался о сходстве Арака с портретом из Галереи Владык.

«А ведь твое появление может спутать все устоявшиеся расклады, Арак, — Джарет стряхнул с одеяла крошки и улегся поудобнее, закинув руки за голову. — На джокера ты не тянешь, но козырной валет из тебя получится. И эта карта будет в моей руке».

Впервые с тех пор, как он оказался в этом мире, Джарет заснул, улыбаясь.

Губы прикасаются друг к другу легко и быстро, как крылья мотылька. Блестящая пыльца танцует у самых глаз, надо бы сдуть ее в сторону, но жаль отвлекаться, и она только щурится. Пыльца оседает на ресницах, на кончиках волос. Она всё-таки дует, и он смеется, почти беззвучно, а потом склоняет голову, целуя уже всерьез. И в глубине фиолетовых глаз сгущается тьма.

Джарет проснулся и долго лежал в ранних рассветных сумерках, обдумывая свой сон.

Чьи это были воспоминания? Сиды бессмертны, но если они гибнут, их души возвращаются в круговорот жизни. Однако память о прошлых воплощениях просыпается крайне редко. С ним такого не случалось еще никогда.

— Это становится действительно интересно, — пробормотал Джарет. Как бы половчее спросить Ганконера? Он в таких вопросах разбирается лучше.

Джарет повернул голову. Кровать Ганконера пустовала. Джарет завистливо вздохнул. Повезло кузену. А он сам уже боится на себя в зеркало смотреть. Джарет поднял руку. Ему срочно требуются перчатки — пальцы исхудали до полного безобразия. И есть опять хочется. Зря он вчера не оставил ничего про запас. Может у Лекки найдется пара яблок? Всё равно пора будить Ганконера. Джарет потянулся за одеждой.

Дверь резко распахнулась.

— Они хотят, чтобы я подарил Ганконера Аниале! — Арак, задыхаясь, ворвался в комнату. — О господи, боже мой, что же делать?!

— Для начала успокойся, — Джарет сел и принялся одеваться. Арак зарделся, но не отвел глаз. — Что это за странный обычай — дарить невесте раба?

— Подарок должен быть ценным и необычным, а что можно найти необычнее вас?

— Проклятье! А ничего равноценного в твоем имуществе нет?

— Кратос уже обещал ей! А меня даже не спросили! — Арак ударил кулаком по стене.

— Не шуми, — Джарет отодвинул Арака от двери и выглянул в коридор. — Сейчас я разбужу Ганконера и Лекку. Она вроде бы знает твою невесту.

Через пять минут заговорщики собрались в полном составе. Побледневшая от новостей Лекка рассказала всё, что слышала об Аниале. Вдова оказалась примечательной фигурой. Десять лет назад ее привез из Содружества ныне покойный лан Золотой орхидеи и ввел в свой род, как законную жену. А вскоре она вскружила головы всем мужчинам в окрестностях. И делая вид, что помогает мужу в его работе по селекции рабов, потихоньку помогала бежать в Содружество тем, кто томился в плену.

— Она и нас с мамой хотела вызволить, — Лекка потрогала под туникой маленький медальон. — Но что-то случилось. Ходили мерзкие слухи: якобы Растиан застал ее с любовником, и тот его убил. Это случилось полгода назад, с тех пор Аниала нигде не показывалась. Детей у Растиана не было, так что владения Золотой лилии после траура, то есть через год, по закону должны перейти к новому мужу Аниалы.

Лекка замолчала, покосилась на задумчивого Ганконера и торопливо добавила:

— Она может нам помочь. Но лучше отправить к ней Джарета.

— Нет! — Арак побледнел еще сильнее Лекки. — Ни за что!

— Но почему? — Лекка посмотрела на него с искренним недоумением.

— Потому что я не хочу! И вообще Кратос обещал Ганконера!

— Я говорила, что мы еще настрадаемся с капризами этого молокососа! — Лекка топнула ногой.

— Да я старше тебя, соплячка!

— Ну вот что, мне это надоело! — Ганконер подскочил к Араку и тряхнул его так, что у того зубы щелкнули. — Извинись немедленно и с этого момента следи за языком!