Фандом: Лабиринт. Заключительная часть цикла «На перекрестке дорог». На Перекрестке приходит время очередного бала Тысячелетия. Хранительнице становится известно, что традиционно на этих балах один из гостей исчезает без следа. Ее попытка спасти своих друзей оборачивается крахом. Повелитель Авалона, лорд Ганконер становится новой жертвой или пешкой в непонятной игре. И наступает черед королю гоблинов Джарету сделать свой ход.
229 мин, 23 сек 21938
Джодок медленно поставил чашку на блюдце и только потом поднял глаза.
«Великий Хаос, как он изменился…»
Кратос тоже смотрел на Джарета — с едва прикрытой досадой. Он узнал свой лучший жилет и самую дорогую рубашку с кружевами ручной работы. Эта выходка Араку с рук не сойдет. Год без содержания сидеть будет.
Арак не спеша встал и сдержанно поклонился Аниале.
— В знак уважения к традициям твоего народа, я дарю тебе песню. И певца.
В гостиной воцарилась тишина. Кратос переглянулся с братом. Лан едва заметно пожал плечами.
Ганконер заиграл. Они репетировали всего один раз, и он был недоволен результатом. Мотив вышел слишком простеньким. Да и слова Арак до последнего момента исправлял и дописывал. Одна надежда — на голос Джарета.
Джарет не сводил глаз с Аниалы. Понятно, почему от нее сходят с ума местные мужчины. На вид — чистокровная фейри. Неблагая, зимняя, с серебром волос и ледяным холодом серых глаз. Ничего, он еще растопит эту снежную королеву.
Ганконер закончил вступление, и Джарет запел.
Шёл пустыней знойной человек однажды,
Он под желтым небом умирал от жажды,
А ему всего-то, чтоб в живых остаться,
До глотка воды бы поскорей добраться.
«Если бы я раньше знал, мальчик мой, как ты поешь»… У Джодока пересохли губы. Глотнуть бы чаю, но он не был уверен, что руки не задрожат.
А воды всё нету, а жара, всё суше,
Умирают реки, высыхают души,
Так в глухой пустыне, на краю рассвета,
Вырос новый холмик пепельного цвета.
«Что же ты наделал, мой упрямый принц? Мы могли бы вместе править вселенной, а вместо этого стали пешками в игре Перекрестка. Ты носишь ошейник, а я — чужое тело. Но ты пой, Джарет, пой. Мы еще все изменим, клянусь тебе».
Если ты не хочешь, чтобы я однажды,
С пересохшим сердцем умирал от жажды,
Если ты не хочешь, чтоб в песках разлуки,
Я упал, вот так же, простирая руки…
Не суши мне сердце, не томи бедою,
Будь моей любовью, стань живой водою…
В голосе Джарета прорезалась хрипотца. «Тебе плохо, мой принц? Ничего, потерпи. Знаешь, сгорать живьем гораздо больнее, чем чахнуть без магии. Но Великий Хаос, ради того, чтобы услышать твой голос я готов еще раз умереть и воскреснуть!»
— Стань моей любовью, будь живой водою, — в последний раз повторил Джарет. Одновременно с ним смолкла флейта, но очарованное молчание еще окутывало гостиную.
— Благодарю за подарок, — Аниала поднялась медленно и грациозно. — Я принимаю его, а вместе с ним и твое предложение, лас Черной лилии.
Арак непонимающе посмотрел на нее. Взгляд юноши был совершенно нездешним. Рука Джодока сама собой скользнула к сумочке. «Ты зачем-то очень нужен Джарету, щенок? Я это выясню. А потом… О, с каким наслаждением я тебя пристрелю!»
Алисса стояла на скале — узкой и острой, рассекающей море, как нос корабля. Более чем уместное сравнение, учитывая, что скоро Авалон отправится в плавание.
Последние три дня с Алиссой происходило что-то странное. Ставшая привычной апатия испарились, сменившись неуемной жаждой деятельности. Ей снова хотелось жить, открывать новые двери, дирижировать дорогами… Она остригла волосы — коротко, как носила давным-давно, еще до встречи с Джаретом. С этой прической неуместно смотрелось бархатное платье с жемчужной отделкой. Но это был последний подарок Ганконера.
— В чем логика твоих поступков? — из тумана, затянувшего берег, выступила Уна.
— Ее нет, — Алисса искоса посмотрела на королеву. — Между прочим, поздравляю.
— Для поздравлений еще не время, — Уна подошла ближе. — Договор пока не подписан. У Фионы есть сторонники, и Пак намерен торговаться до последнего.
— Что, неуютно в короне? Ничего, привыкнешь.
— Как же я тебя ненавижу… — Уна хрустнула пальцами. — Знаешь, за что? Хотя, откуда тебе знать.
— Знаю, — Алисса усмехнулась. — Со вчерашнего дня. Передай Дарине, ей следовало лучше охранять владения своего отца.
— Как ты проникла в Лабиринт?!
— Я была его королевой, Уна. Лабиринт не забывает тех, кто помогал ему. И я дверница, если ты забыла. Интересно, как Джарет называет ту комнату? Покои трех королев?
Уна глубоко вдохнула и не выдыхала почти минуту. Потом сказала гораздо тише:
— Тех двух я тоже ненавижу. Но их уже давно нет.
— Скоро не будет и меня, — Алисса улыбнулась. — Глупо ревновать к прошлому, Уна.
— Ты не понимаешь, — королева Благого двора мотнула распущенными ярко-медными кудрями. — Я ненавижу вас не из-за ревности, а потому, что вы не любили его так, как нужно. Хельга оставила его ради Перекрестка. Ты — сбежала, а Эвина… Она была хуже всех. Однажды она бы убила его.
Алисса резко развернулась и уставилась на Уну во все глаза.
— Да как ты смеешь судить?! Ты и сама ушла из Лабиринта ради короны сидов!
— Я не ушла, — Уна не отвела взгляд. — Я сделала то, что хотел Джарет.
— И это ты называешь — любить, как нужно? Потерять себя? «Люби меня, бойся меня, делай, что я велю»! Ты не прошла испытание, Уна. Поэтому и не стала королевой Лабиринта.
С каждым словом Алиссы туман вокруг них сгущался всё плотнее.
«Великий Хаос, как он изменился…»
Кратос тоже смотрел на Джарета — с едва прикрытой досадой. Он узнал свой лучший жилет и самую дорогую рубашку с кружевами ручной работы. Эта выходка Араку с рук не сойдет. Год без содержания сидеть будет.
Арак не спеша встал и сдержанно поклонился Аниале.
— В знак уважения к традициям твоего народа, я дарю тебе песню. И певца.
В гостиной воцарилась тишина. Кратос переглянулся с братом. Лан едва заметно пожал плечами.
Ганконер заиграл. Они репетировали всего один раз, и он был недоволен результатом. Мотив вышел слишком простеньким. Да и слова Арак до последнего момента исправлял и дописывал. Одна надежда — на голос Джарета.
Джарет не сводил глаз с Аниалы. Понятно, почему от нее сходят с ума местные мужчины. На вид — чистокровная фейри. Неблагая, зимняя, с серебром волос и ледяным холодом серых глаз. Ничего, он еще растопит эту снежную королеву.
Ганконер закончил вступление, и Джарет запел.
Шёл пустыней знойной человек однажды,
Он под желтым небом умирал от жажды,
А ему всего-то, чтоб в живых остаться,
До глотка воды бы поскорей добраться.
«Если бы я раньше знал, мальчик мой, как ты поешь»… У Джодока пересохли губы. Глотнуть бы чаю, но он не был уверен, что руки не задрожат.
А воды всё нету, а жара, всё суше,
Умирают реки, высыхают души,
Так в глухой пустыне, на краю рассвета,
Вырос новый холмик пепельного цвета.
«Что же ты наделал, мой упрямый принц? Мы могли бы вместе править вселенной, а вместо этого стали пешками в игре Перекрестка. Ты носишь ошейник, а я — чужое тело. Но ты пой, Джарет, пой. Мы еще все изменим, клянусь тебе».
Если ты не хочешь, чтобы я однажды,
С пересохшим сердцем умирал от жажды,
Если ты не хочешь, чтоб в песках разлуки,
Я упал, вот так же, простирая руки…
Не суши мне сердце, не томи бедою,
Будь моей любовью, стань живой водою…
В голосе Джарета прорезалась хрипотца. «Тебе плохо, мой принц? Ничего, потерпи. Знаешь, сгорать живьем гораздо больнее, чем чахнуть без магии. Но Великий Хаос, ради того, чтобы услышать твой голос я готов еще раз умереть и воскреснуть!»
— Стань моей любовью, будь живой водою, — в последний раз повторил Джарет. Одновременно с ним смолкла флейта, но очарованное молчание еще окутывало гостиную.
— Благодарю за подарок, — Аниала поднялась медленно и грациозно. — Я принимаю его, а вместе с ним и твое предложение, лас Черной лилии.
Арак непонимающе посмотрел на нее. Взгляд юноши был совершенно нездешним. Рука Джодока сама собой скользнула к сумочке. «Ты зачем-то очень нужен Джарету, щенок? Я это выясню. А потом… О, с каким наслаждением я тебя пристрелю!»
Алисса стояла на скале — узкой и острой, рассекающей море, как нос корабля. Более чем уместное сравнение, учитывая, что скоро Авалон отправится в плавание.
Последние три дня с Алиссой происходило что-то странное. Ставшая привычной апатия испарились, сменившись неуемной жаждой деятельности. Ей снова хотелось жить, открывать новые двери, дирижировать дорогами… Она остригла волосы — коротко, как носила давным-давно, еще до встречи с Джаретом. С этой прической неуместно смотрелось бархатное платье с жемчужной отделкой. Но это был последний подарок Ганконера.
— В чем логика твоих поступков? — из тумана, затянувшего берег, выступила Уна.
— Ее нет, — Алисса искоса посмотрела на королеву. — Между прочим, поздравляю.
— Для поздравлений еще не время, — Уна подошла ближе. — Договор пока не подписан. У Фионы есть сторонники, и Пак намерен торговаться до последнего.
— Что, неуютно в короне? Ничего, привыкнешь.
— Как же я тебя ненавижу… — Уна хрустнула пальцами. — Знаешь, за что? Хотя, откуда тебе знать.
— Знаю, — Алисса усмехнулась. — Со вчерашнего дня. Передай Дарине, ей следовало лучше охранять владения своего отца.
— Как ты проникла в Лабиринт?!
— Я была его королевой, Уна. Лабиринт не забывает тех, кто помогал ему. И я дверница, если ты забыла. Интересно, как Джарет называет ту комнату? Покои трех королев?
Уна глубоко вдохнула и не выдыхала почти минуту. Потом сказала гораздо тише:
— Тех двух я тоже ненавижу. Но их уже давно нет.
— Скоро не будет и меня, — Алисса улыбнулась. — Глупо ревновать к прошлому, Уна.
— Ты не понимаешь, — королева Благого двора мотнула распущенными ярко-медными кудрями. — Я ненавижу вас не из-за ревности, а потому, что вы не любили его так, как нужно. Хельга оставила его ради Перекрестка. Ты — сбежала, а Эвина… Она была хуже всех. Однажды она бы убила его.
Алисса резко развернулась и уставилась на Уну во все глаза.
— Да как ты смеешь судить?! Ты и сама ушла из Лабиринта ради короны сидов!
— Я не ушла, — Уна не отвела взгляд. — Я сделала то, что хотел Джарет.
— И это ты называешь — любить, как нужно? Потерять себя? «Люби меня, бойся меня, делай, что я велю»! Ты не прошла испытание, Уна. Поэтому и не стала королевой Лабиринта.
С каждым словом Алиссы туман вокруг них сгущался всё плотнее.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 37 из 63
