Живущий под кровом Всевышнего…

— Это сила нашего Спасителя, Федор. Спаситель всегда сильнее любой нечисти. Дам я тебе совет. А уж выстоите, справитесь — значит, будет Христя свободна. Навсегда. И дети ее, и внуки ее. А нет — погибнете оба. Слушайте. Завтра, в воскресенье, приходите с утра на службу. Исповедуетесь мне. Христя пусть обязательно расскажет о том, что совершила Марина. И ты, Федор, если крал, обманывал, делал что худое — должен исповедоваться. Иначе погибнете оба. Отпущу я вам грехи ради Спасителя. И дам вам Псалтырь.

Отец Нил поднялся, медленно открыл крышку старого сундука и вытащил завернутую в тряпицу книгу. Перекрестился на иконы, перекрестил книгу и положил ее на стол.

— Ты, ведь, Федор, грамоте обучен. Ты и будешь читать псалом, который я тебе укажу. Завтра, после службы, вечером, когда солнце станет опускаться к краю земли, пойдете оба по тропинке, что ведет к озеру у гая. Дальше будет белая дорожка, ведущая в лес. По ней и выйдете на опушку, где стоит дуб. В этом месте три ночи надобно вам читать псалом. Должна придти к вам Марина и сказать, что отпускает от себя месть. Марина придет к вам обязательно, только говорить через нее будет Черный Нави. Надо читать псалтырь до тех пор, пока Черный Нави не оставит ее. Как только скажет она, что сожалеет о своей мести и отказывается от злой силы — так свободна будешь ты и весь род твой. Согласны вы оба?

Федор и Христина сделали так, как велел отец Нил. Сходили с утра в церковь, а под вечер отправились в лес, прихватив с собой книгу, что дал им батюшка. Ничего не рассказала Христя матери, не стала тревожить ее понапрасну.

Шли быстро. Сгустившиеся сумерки придавали вербам и ивам странные очертания, и тихий шелест ветвей казался невнятным шепотом. Христя сразу узнала место из своих снов, и кромку озера, где стоял Грыць, и белеющую тропу. Лес равнодушно принял их под свою сень и лишь ветер печально встряхнул ветви деревьев. Громадные деревья, хранящие страшную тайну, смыкались над головами, словно гигантский шатер. На опушке леса стоял высокий дуб, уже начинающий засыхать, но все еще могучий и сильный, похожий на древнего стража. И перед ним, черным пятном в траве, выделялся плоский камень.

— Разведем костер, а то не увижу букв в темноте, — тихо прошептал Федор.

Христя лишь слабо кивнула. Слова застревали у нее на языке.

Костер весело затрещал, разгоняя тьму. Федор открыл книгу и начал читать.

Живущий под кровом Всевышнего под сенью Всемогущего покоится.

Говорит Господу: «прибежище и защита моя, Бог мой, на которого я уповаю!» Он избавит тебя от сети ловца, от гибельной язвы. Перьями Своими осенит тебя, И под крыльями Его будешь безопасен… Голос парубка терялся в шелесте веток и криках ночных птиц. Черный лес страшной стеной надвигался на своих непрошенных гостей, пришедших нарушить его древнюю тайну. Федор читал и читал, не останавливаясь, Христя прижималась к нему и чувствовала, как мрак из леса приближается, словно плотная завеса.

Сколько прошло времени — оба не знали. Месяц поднялся над лесом, но тучи торопливо закрыли его.

— Не убоишься ужасов в ночи, стрелы, летящей днем… — читал Федор.

Но Христе было страшно, очень страшно. Дрожь колотила ее так, что она не могла сосредоточиться. Они одни в лесу, темной ночью. И они ждут, когда из мрака появится Черный Нави. Что сказать ему? Ничего. Они должны только читать псалом.

— Пришла, Христя, — вдруг совсем рядом раздался шепот.

Христя в испуге оглянулась, но Федор не остановился.

— Только смотреть будешь очами твоими и видеть возмездие нечестивым, — читал он.

Христя никого не видела вокруг себя. Но шепот повторился:

— Ты пришла ко мне, Христя. Ты теперь моя. Ты будешь моей очень долго, очень долго.

— Ибо ты сказал: «Господь — упование мое». Всевышнего избрал ты прибежищем твоим, — ответил Федор.

Ветер усилился, засвистел. С громким шелестом понеслась с дуба сорванная листва. Вспыхнули языки костра и разлились яркими дорожками. Запылала трава, кусты дикого шиповника.

— Ибо Ангелам своим заповедает о тебе — охранять тебя на всех путях твоих… — спокойно продолжал Федор.

Он не изменился в лице, не остановился. Как будто ничего не происходило вокруг. Как будто, не к его ногам подбирались яростные языки огня. Христя вдруг поняла, что если испугается ее возлюбленный — не вернуться ей в свою деревню. Станет она слугой Черного Нави на долгие годы.

Огонь плясал вокруг них, наклонялся высокий дуб, и из шершавой коры его проступали страшные образы. Или это только одной Христе виделось?

— На аспида и василиска наступишь, попирать будешь льва и дракона, — звучал голос Федора.

Они простояли так всю ночь. Бушевал огонь, ревел ветер и тряс ветками дуб над их головами. Никто не вышел из темной чащи леса. А как только солнечные лучи позолотили край неба над елями, все исчезло, будто и не было ничего. И в серых утренних сумерках Христя увидела все ту же траву, камень и погасшее кострище от того костра, что разводил Федор.