Живые среди Мертвых

Он не стал им ничего говорить. Сейчас они не услышали бы и слова. Сильный шок парализует человека настолько, что он не воспринимает действительность некоторое время, и чем сильнее этот шок, тем дольше длится этот состояние. Олег положил плачущую Настеньку на плечо, а Григория взял за руку, близнецы же, уцепившись за брата, шли за ним сами.

Единственное место, что сразу пришло на ум, куда можно было отвести детей, был алтарь. Хоть Олег был не верующим и не помнил, когда в последний раз посещал церковь, но он знал, что вход в алтарь разрешен был только святому отцу, а потому ворота были заперты на ключ. Благо, они были хрупкие, и мужчине ничего не стоило выбить их, нанеся удар ногой.

Распахнувшиеся ворота открыли перед Олегом маленькую комнату, так же украшенную золотом, как и основную часть храма. Он провел внутрь детей и усадил Григория на единственную скамью. Близнецы же не желали отпускать брата, но Олег и не настаивал на обратном. Он лишь положил рядом Настеньку и прошептал на ухо Григорию:

— Я прошу тебя, Гриша, найди сейчас в себе силы и присмотри за детьми. Я не могу остаться с вами, но обязательно приду позже. Ради сестренки и близнецов, будь сейчас мужчиной.

Эти слова заставили Григория ожить. В ответ он моргнул глазами и склонил свою голову к близнецам. Убедившись, что парень пришел в сознание, Олег поспешил покинуть алтарь.

Крики людей стихли. Сейчас они лишь тихо, словно напуганные присутствием кота мыши, сидели, забившись в углы комнаты. Олег не ожидал увидеть Николая, стоящего рядом с телом святого отца. Он думал, что мужчина обидится, после того, как он, не послушав его, оттолкнул и сделал все по-своему.

— Честно говоря, я удивлен, что ты стоишь тут. — Сказал Олег. — Я подумал, что ты уже затаил на меня обиду.

— Сейчас не время обижаться. И святой отец уж точно никак не виноват в том, что ты не послушал меня и оттолкнул. Тело его надо унести, а один я не справлюсь.

Николай бросил взгляд на труп Афанасия, надеясь, что Олег этого не заметит. Ему было не понятно, что случилось со святым отцом, что сподвигло его на этот поступок. А еще ему было жаль, даже не столь самого Афанасия, как его осиротевших детей, которые стали свидетелями такого ужасного события.

— Как дети? — Спросил он у Олега.

— А как по-твоему могут чувствовать себя дети, на глазах которых собственный отец перерезал себе горло? — Олег подошел к Николаю. — У них истерика, близнецы кричат так громко, что боюсь у них скоро сядет голос. А Гриша… его просто парализовало от шока. Остается лишь надеяться, что в памяти маленькой девочки не отложится этот день, и ее психика в будущем от этого не пострадает.

Николай тяжело вздохнул и посмотрел в глаза Олегу.

— Если это будущее для нее настанет. Если оно настанет для всех нас. — Глаза Николая были полны тоски и казалось, что он сам был готов скорее покинуть этот мир, лишь бы не видеть весь его ужас.

Николай ухватился за ноги Афанасия, а Олег взял его за руки. Решено было отнести тело в комнату для отпевания, где уже лежали два трупа, а Олег заодно решил сразу проверить, действительно ли те трупы мертвы. Увиденное в доме Алексея, а после и рассказ полицейского напугали его, хотя еще некоторое время назад, он думал, что напугать его уже ничего не может. Если укушенные мертвецами люди превращались в таких же живых мертвецов, то это грозило двойной опасностью. Их число могло увеличиваться с каждой минутой, и тогда их шансы на спасение становились все меньше и меньше. Но что пугало его не меньше, так это, что мертвецы начинали разговаривать. Если они стали превращаться из ходящих растений, пожирающих все живое на своем пути в разумных тварей, это делало их еще более грозными противниками.

Олег старался прогнать эти мысли прочь. Пока его задачей было отнести покойника в отдельную ото всех комнату, а потом постараться успокоить людей и придумать, как им поступить дальше.

Николай молча нес тело, стараясь не показывать, что дело это давалось ему не просто. Он был не из сильных ребят, и руки его не были приучены к тяжелому физическому труду.

С шеи Афанасия стекала кровь, оставляя за собой кровавый след, начавшийся в центре храма и ведущий в ее конец.

Подойдя к комнате для отпевания усопших, мужчины остановились и аккуратно положили труп на пол. Олег подошел к двери. Она была прикрыта, но заперта ли на замок, он не знал. Олег должен был без промедления толкнуть ее внутрь и узнать это, но учащенное сердцебиение словно останавливало его. Доли секунды, которые он провел стоя у двери и держа руку на ручке показались ему вечностью, и лишь вопрос Николая: «Какого черта ты медлишь?», заставил его открыть дверь. Она же поддалась без сопротивления, со скрипом открывая вход в комнату.