Крайне жестокая история, о том как один человек решил спасти мир через стерилизацию. Еще в детстве Тодд узнал, что иногда необходимо стерилизовать или усыплять животных, чтобы контролировать численность их популяции. Это гуманно и полезно для окружающей среды. Работая в Управлении соцобеспечения, Тодд каждый день видит, как человеческие отбросы беспрепятственно размножаются, заваливая Землю лавиной отходов, губя ее своим жестоким отношением. Но если он убедит их не размножаться, если убедит каждого пройти добровольную стерилизацию, то сможет предотвратить предстоящий демографический взрыв. А те, кого он не сможет убедить… это история об экологе-активисте, Тодде Хаммерштайне, избравшем своей миссией спасение планеты. Всего за 50 лет население планеты удвоится. Но Тодд в силах воспрепятствовать этому…
137 мин, 3 сек 3754
С наступлением сумерек Тодд все меньше ощущал себя в безопасности. В этот поздний час шум насилия усиливался. Из-за закрытых дверей доносились звуки бьющегося стекла, ударов и крики. Опять же, если Николен закричит, когда он ее схватит, вряд ли кто-то обратит на это внимание среди оглушительной, царящей на улицах какофонии. Тодд окинул взглядом квартал, нервно покрутив электрошокер в кармане и нащупав пальцем спусковой крючок. Ждать пришлось не так долго, как он предпологал.
По улице, шатаясь, прошла Николен с огромным животом, выпирающим из-под узкой черной футболки с трафаретной надписью «Хастлер» на груди. Даже с такого расстояния Тодд заметил на футболке белесые разводы, и не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что она идет от очередного клиента. Видимо, Николен не сглатывала.
Она ковыляла по улице с глупой улыбкой, явно под кайфом. И даже не заметила крадущегося за ней Тодда, который проскользнул за ней в дверь, когда она заходила в дом. И что-то бормоча себе под нос, стала подниматься по загаженной лестнице себе в квартиру. Она уже открыла ключом дверь, когда заметила стоявшего сзади Тодда.
Выхватив нож с выкидным лезвием, она развернулась и уже приготовилась порезать его, как Тодд ударил ее электрошокером, сбив с ног. Она потеряла сознание и не успела его разглядеть. Пока все шло, как и было запланировано.
Нести в квартиру истощенное, разрушенное наркотиками тело Николен было несоизмеримо легче, чем гигантскую тушу Терренса. Закинув ее как куль на плечо, он вошел в квартиру, и захлопнул ногой за собой дверь. Она была все еще без сознания. Тодд вытащил рулон изоленты, заклеил ей рот, а потом стал обматывать ей руки и ноги. На полу кухни он расстелил полиэтилен и небрежно бросил на него тело Николен, боясь повредить себе спину. Веки Николен задрожали, но остались закрытыми. Потом он сунул руку в свою курьерскую сумку и извлек скальпель. Это будет гораздо хуже того, что он сделал с Терренсом, но это необходимо. Ее нужно остановить.
Ее ребенок, возможно, будет тем, кто обречет всех нас на гибель.
И снова Тодд будет оперировать без анестезии. Он взял второй рулон изоленты и еще раз обмотал ее руки, до плеч и до самой шеи. Затем он спустился к ее лодыжкам и обмотал ноги до самых бедер. Теперь двигаться она не сможет. И сопротивляться тоже. Остатком ленты он заклеил ей глаза. Она не узнает, что с ней происходит, и кто это с ней делает. Тодд неуклюже разделся и положил одежду на кухонную стойку. Ему нельзя появляться у Стефани в окровавленной одежде.
С первым надрезом грудь Николен приподнялась, и тело дернулось.
Тодд сделал поперечный разрез в нижней части живота. Николен выгнула спину, крича и корчась от боли. Он рассек подкожную волокнистую мышечную ткань брюшной полости, где содержались ее органы, и из раны, пузырясь, потек желтый жир и кровь.
Николен забилась в конвульсиях, но изолента крепко держала ее и ограничивала движения. Он не потратил на нее много ленты, как в случае с Терренсом, потому что ему требовался доступ к животу. А значит, у нее было гораздо больше свободы действия. Тодду пришлось одной рукой держать ее, а другой рукой резать. Разрез получился неровный. Из-за бешеных телодвижений Николен держать руку ровно было невозможно.
Даже несмотря на плотно заклеенный рот, ее крики были ужасны. Из-под наклеенной на глаза ленты ручьем текли слезы. Тодд еще глубже разрезал мышцы брюшной полости, отодвинул их в сторону, обнажив тонкий слой ткани, покрывающий матку. Тело Николен задрожало, но конвульсировать перестало. Дыхание стало мелким и учащенным. У нее наступил болевой шок. Ему нужно поспешить, пока он случайно не убил ее. Остается надеяться, что в ее организме достаточно наркоты, чтобы заглушить основную боль.
Тодд сделал разрез в брюшине и приподнял ее. Затем отделил мочевой пузырь от матки. Теперь он был по колено в крови. Руки были покрыты ей по локоть. Он не знал, переживет ли Николен операцию.
Несколько раз ему показалось, что у нее остановилось сердце, и он прерывался, чтобы проверить у нее пульс. Иногда она приходила в себя и снова начинала кричать. Тогда Тодд чувствовал, что желчь поднимается к горлу, и желудок вот-вот может исторгнуть свое содержимое. Тодд на мгновение закрыл глаза и попытался успокоить дыхание. Он сделал разрез на матке, и Николен снова начала кричать. Сунув в разрез два пальца, он раздвинул его. На полиэтилен вместе с кровью полилась околоплодная жидкость. Сейчас он увидел ребенка. Он находился уже головой вниз, в предродовом положении. Тодд положил одну руку ему под головку, а другой надавил Николен на живот, выталкивая его из нее. Раздался громкий хлопок, и ребенок вывалился из матери. В полость, где он пребывал, ворвался воздух.
Тодд поднял ребенка и посмотрел на него. Мальчик. Тодд улыбнулся. Он спокойно обмотал пуповину вокруг его шеи и начал душить. Прошло несколько долгих минут, прежде чем ребенок, наконец, перестал дышать. Тодд зарыдал.
Что я наделал? Это… это ужасно. Что я наделал?
По улице, шатаясь, прошла Николен с огромным животом, выпирающим из-под узкой черной футболки с трафаретной надписью «Хастлер» на груди. Даже с такого расстояния Тодд заметил на футболке белесые разводы, и не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что она идет от очередного клиента. Видимо, Николен не сглатывала.
Она ковыляла по улице с глупой улыбкой, явно под кайфом. И даже не заметила крадущегося за ней Тодда, который проскользнул за ней в дверь, когда она заходила в дом. И что-то бормоча себе под нос, стала подниматься по загаженной лестнице себе в квартиру. Она уже открыла ключом дверь, когда заметила стоявшего сзади Тодда.
Выхватив нож с выкидным лезвием, она развернулась и уже приготовилась порезать его, как Тодд ударил ее электрошокером, сбив с ног. Она потеряла сознание и не успела его разглядеть. Пока все шло, как и было запланировано.
Нести в квартиру истощенное, разрушенное наркотиками тело Николен было несоизмеримо легче, чем гигантскую тушу Терренса. Закинув ее как куль на плечо, он вошел в квартиру, и захлопнул ногой за собой дверь. Она была все еще без сознания. Тодд вытащил рулон изоленты, заклеил ей рот, а потом стал обматывать ей руки и ноги. На полу кухни он расстелил полиэтилен и небрежно бросил на него тело Николен, боясь повредить себе спину. Веки Николен задрожали, но остались закрытыми. Потом он сунул руку в свою курьерскую сумку и извлек скальпель. Это будет гораздо хуже того, что он сделал с Терренсом, но это необходимо. Ее нужно остановить.
Ее ребенок, возможно, будет тем, кто обречет всех нас на гибель.
И снова Тодд будет оперировать без анестезии. Он взял второй рулон изоленты и еще раз обмотал ее руки, до плеч и до самой шеи. Затем он спустился к ее лодыжкам и обмотал ноги до самых бедер. Теперь двигаться она не сможет. И сопротивляться тоже. Остатком ленты он заклеил ей глаза. Она не узнает, что с ней происходит, и кто это с ней делает. Тодд неуклюже разделся и положил одежду на кухонную стойку. Ему нельзя появляться у Стефани в окровавленной одежде.
С первым надрезом грудь Николен приподнялась, и тело дернулось.
Тодд сделал поперечный разрез в нижней части живота. Николен выгнула спину, крича и корчась от боли. Он рассек подкожную волокнистую мышечную ткань брюшной полости, где содержались ее органы, и из раны, пузырясь, потек желтый жир и кровь.
Николен забилась в конвульсиях, но изолента крепко держала ее и ограничивала движения. Он не потратил на нее много ленты, как в случае с Терренсом, потому что ему требовался доступ к животу. А значит, у нее было гораздо больше свободы действия. Тодду пришлось одной рукой держать ее, а другой рукой резать. Разрез получился неровный. Из-за бешеных телодвижений Николен держать руку ровно было невозможно.
Даже несмотря на плотно заклеенный рот, ее крики были ужасны. Из-под наклеенной на глаза ленты ручьем текли слезы. Тодд еще глубже разрезал мышцы брюшной полости, отодвинул их в сторону, обнажив тонкий слой ткани, покрывающий матку. Тело Николен задрожало, но конвульсировать перестало. Дыхание стало мелким и учащенным. У нее наступил болевой шок. Ему нужно поспешить, пока он случайно не убил ее. Остается надеяться, что в ее организме достаточно наркоты, чтобы заглушить основную боль.
Тодд сделал разрез в брюшине и приподнял ее. Затем отделил мочевой пузырь от матки. Теперь он был по колено в крови. Руки были покрыты ей по локоть. Он не знал, переживет ли Николен операцию.
Несколько раз ему показалось, что у нее остановилось сердце, и он прерывался, чтобы проверить у нее пульс. Иногда она приходила в себя и снова начинала кричать. Тогда Тодд чувствовал, что желчь поднимается к горлу, и желудок вот-вот может исторгнуть свое содержимое. Тодд на мгновение закрыл глаза и попытался успокоить дыхание. Он сделал разрез на матке, и Николен снова начала кричать. Сунув в разрез два пальца, он раздвинул его. На полиэтилен вместе с кровью полилась околоплодная жидкость. Сейчас он увидел ребенка. Он находился уже головой вниз, в предродовом положении. Тодд положил одну руку ему под головку, а другой надавил Николен на живот, выталкивая его из нее. Раздался громкий хлопок, и ребенок вывалился из матери. В полость, где он пребывал, ворвался воздух.
Тодд поднял ребенка и посмотрел на него. Мальчик. Тодд улыбнулся. Он спокойно обмотал пуповину вокруг его шеи и начал душить. Прошло несколько долгих минут, прежде чем ребенок, наконец, перестал дышать. Тодд зарыдал.
Что я наделал? Это… это ужасно. Что я наделал?
Страница 21 из 37
