Жизнь без людей

Они прошли мимо всех этих толстых, патологически жирных людей, стоящих в очереди за талонами на питание, молодых трудоспособных мужчин и женщин, стоящих в очереди за пособием, вместо того, чтобы устраиваться на работу, женщин, беременных третьим, четвертым, или пятым ребенком, стоящих в очереди за талонами «ЖМД», гангстеров, сутенеров, и наркодилеров, ждущих у входной двери, когда их шлюхи получат чеки и принесут им деньги. Тодд задал себе вопрос: Разве он сделал что-то не так? Он просто не мог смотреть на это. Он не понимал, как кто-то может его обвинять. Даже если они не знают, что мы делаем с окружающей средой, этого должно быть достаточно, чтобы убедить их. Подобному отребью нельзя давать размножаться.

Перед столом мисс Сантьяго со скучающим и недовольным видом стояли копы. Один из них подошел к Тодду, как только они вошли. В нем было пять футов девять дюймов роста и свыше двухсот фунтов веса. Любитель «Бик Маков». Его живот свисал из-под ремня, закрывая пряжку. На вид ему было не намного больше тридцати. Похоже, коренной американец. Его напарником был тощий белый парень, лет сорока. Оба пожали Тодду руку и как-то неискренне улыбнулись. Тодд тоже улыбнулся.

— Тодд Хаммерштайн, верно?

— Да?

— У нас к вам несколько вопросов касаемо одной молодой женщины, по имени Николен Де Марко.

— Знакомое имя. Это кто?

Копы изучали лицо Тодда, не лукавит ли он.

— Она с мужем приходила несколько дней назад за пособием. Вы приняли у нее заявление.

— О, так вот почему ее имя мне знакомо. Она вам нужна для чего-то? Если она сюда приходила, значит, ее заявление у меня. Могу дать вам ее адрес.

— Нет, мы знаем, где она. Она в больнице. Она утверждает, что кто-то сделал ей аборт против ее воли. На то время она была на шестом месяце беременности. Похоже, ей вырезали ребенка прямо из матки.

Тодд побледнел, вспомнив, что он сделал.

— Это ужасно!

Тодд посмотрел на начальницу. Та все еще ухмылялась.

— Она думает, что вы можете иметь к этому какое-то отношение, мистер Хаммерштайн.

— Я?

— Она говорит, что вы пытались уговорить ее сделать аборт и перевязку маточных труб. По какому-то совпадению именно это с ней и произошло. С вами все в порядке, мистер Хаммерштайн?

— Не совсем. Мне нездоровится, и я хотел отпроситься домой. В последнее время очень сильно болит голова. Мигрень.

— Что ж, мы не сильно вас задержим. Что вы скажете насчет заявления миссис Де Марко?

— Кого?

— Миссис Де Марко. Женщины, подвергшейся нападению. Вы пытались убедить ее сделать аборт?

— Мы этим здесь не занимаемся. У нас нет времени на подобные консультации. Мы только оцениваем степень бедности, принимаем, либо отклоняем заявления. У нас столько заявителей, что на каждого не так уж и много времени.

— Я говорила ему то же самое, — заявила мисс Саньтяго.

— Почему же она тогда так сказала?

Пузатый офицер повернулся к начальнице Тодда с все еще недовольным видом.

— Вы серьезно? Мы слушаем здесь всякую чушь. Наверно, как и вы на своей работе, офицер. То, что правительство якобы заставляет бедняков делать аборты, уже не новость. Мы слышим такое здесь ежедневно. Наверно, не реже, чем вы слышите о копах-расистах, притесняющих национальные меньшинства.

Копы кивнули, понимающе улыбаясь, а затем снова повернулись к Тодду. Он раскачивался взад-вперед с закрытыми глазами, потирая виски указательными пальцами рук. Голова у него будто превратилась в сваренное вкрутую яйцо, с которого медленно счищают скорлупу.

— Что-то ты неважно выглядишь, приятель. Как насчет того, чтобы появиться у нас в участке завтра, когда будешь себя лучше чувствовать? Поговорим об этом подробнее?

Тодд кивнул головой.

Они снова обменялись рукопожатиями, а один из копов, офицер Дикерсон, протянул Тодду свою визитку. Когда они ушли, начальница Тодда все еще стояла, не сводя с него глаз.

— Присядь, Тодд.

Тодд сел перед ее столом. В отличие от дешевых пластиковых стульев, на которых сидели заявители в его кабинке, здешние кресла были сделаны из металла и винила, и вращались.

— Я тебя только что прикрыла. Единственная, полученная нами жалоба, что кто-то пытается заставить заявителей сделать аборт, была на тебя, тогда еще, от той чернокожей женщины. Надеюсь, теперь у нас здесь нет никаких проблем?

— Никаких проблем, мисс Саньтяго.

— И ты не имеешь никакого отношения к нападению на ту женщину?

— Только чокнутый может сделать подобное.

— Ты не ответил.

Она посмотрела Тодду прямо в глаза, все еще ухмыляясь, будто ее все это забавляло.

— Нет. Я не имею к этому никакого отношения.

— Хорошо. Отправляйся домой, Тодд. Отдохни немного. Увидимся завтра, как вернешься из полиции.

Тодд кивнул головой и повернулся, чтобы уйти.

— Знаешь, на Ди-стрит есть приют для матерей-одиночек.

— Что?