Что может быть хуже ночи Хэллоуина? Лишь ночь, в которой тебе открываются все секреты.
133 мин, 3 сек 8172
Развернувшись на все 180, я уткнулась носом в грудь Слендера и жалобно кашлянула. Моему недоумению не было предела. Какого он тут делает?!
— Что ты тут делаешь, папочка? — не скрывая злой усмешки спросила я, скрещивая руки буквой Х под грудью.
— Это мне интересно, что ВЫ тут делаете?!
— Действительно. Понаставил своих дыр и спрашивает, что мы тут делаем! — я развела руками и уставилась на него, пронзая безликое лицо надменным взглядом. — Делать что ли нечего? Ты вообще что в этих местах забыл?!
Только сейчас я заметила, что на белой рубашке красовались маленькие алые пятна крови. Так вот почему я слышала эти помехи и вой существа…
— Спасибо, что убил тварь, которую сам же создал. Но тебе это не делает никакой чести.
Итак, настало время лекции.
Эта оказалась неплохой — одной из лучших, что о многом говорит, поскольку Слендер был в этом деле мастером. Клянусь, лишь по этой причине он жрал несовершеннолетних, поскольку я не заметила ни единого доказательства того, что он любит детей. В смысле, как людей. Они, дети, нуждались в объяснении, которое преподносил им Слендер перед смертью. Которое они слушали, словно сказку. Взрослые бы бросились наутек, позабыв собственное имя. Но если Слендер не любил их по этой причине, то как пища они были безупречны. Я помнила это. Из прошлого. Тогда была наша первая охота, где я провинилась и на моих глазах он съел маленького мальчика. Напыщенные тирады затрагивали обычные темы: пренебрежение обязанностями, безответственное поведение, эгоцентризм… ля-ля-ля. Я мгновенно отключилась и принялась обдумывать варианты бегства через портал. Ну, спустя какое-то время пришлось очнуться — когда тирада оказалась обращена непосредственно ко мне.
— Ты хоть понимаешь, что могло случиться? Ты ведешь себя так же глупо, безответственно и безолаберно, как и твоя мать.
— Не смей говорить о ней так! — я попыталась подавить гневную вспышку. Колкие слова о человеке, который дал мне жизнь, больно отпечатались в сердце. Оно сжалось так сильно, что, казалось, не сможет разжаться никогда. — Между прочим, это твой выбор пал именно на нее! Если бы не твоя похоть и грязные намерения, я была бы обычным ребенком и родилась в обыкновенной семье! Я ненавижу тебя! Ненавижу!
Глаза стали влажными, но я давила слезы в себе так долго, что совсем скоро меня прорвало, словно трубу. Я закрыла лицо руками и упала на землю, задыхаясь от соленой воды. Он не может так о ней говорить, не может! Ненавижу… ненавижу… ненавижу! Я ненавижу его всего. Ненавижу его характер, поведение, его слова, его голос. Я ненавижу все его существо.
Послышались шаги. Одни совсем скоро утихли, когда другие прекратились прямо передо мной. В тот же миг мое горло схватили его руки — макароны и впились в кожу. Прощай-воздух-на-время опять настиг меня.
— Ты слаба. Каждая твоя эмоция обернется против тебя в собрании, когда придет время испытания. И стоит тебе оступиться, подскользнуться и дать лишний повод Надзирателям прикончить тебя, клянусь, ждать они не заставят.
Он разжал пальцы, позволяя мне жадно глотать воздух вперемешку с кашлем. Это был его долг. Я не знаю, делал ли он это из-за любви или сохранении чести, но мне это определенно не нравилось. Я поднялась на ноги и в упор подошла к Слендеру, уставившись в его лицо.
— Я не слабая. Это то, что отличает меня от бездушного зверя вроде тебя. Я могу сочувствовать и переживать. Ты никогда не сможешь понять меня. Тебе неведомы эти качества!
Крутанувшись на месте, я направилась к порталу. Вы только гляньте, как быстро настроение скатилось ниже нуля. Кому спасибо? Сленлеру спасибо!
Одержимая плохими мыслями, я шла по длинным коридорам, не замечая окружающего.
Он даже бровью не повел, когда я врезалась в него. Это случилось спонтанно. Я неслась словно поезд, а он вышел вместе с Джейн из-за угла, направляясь в северное крыло. Всего мгновение, чтобы посмотреть в его глаза цвета дождевой тучи. Всего мгновение, чтобы принять прежнее каменное выражение лица, которое вдруг стало рассеянным. Всего мгновение, чтобы озлобиться на весь мир, что он идет с ней. И все пропадает. Он, как ни в чем не бывало, проходит мимо, даже не обернувшись. А я, сетуя на весь свет, помчалась в свою комнату. Пока вновь не врезалась в кого-то.
— О, Бен, прости… прости, я, кажется, стала слепой. Ничего не вижу…
Пришлось постараться, чтобы выдавить из себя улыбку, которая далась с трудом. Вместо этого хотелось плакать навзрыд, позабыв все плохое. Все. Очень. Плохо. Как всегда. Очнись, Джейд, это ты! Очнись, Ада, ты никогда не будешь прежней! Очнись, тупица, у тебя раздвоение личности.
— Ничего. — он перемянулся с пятки на носок. — Я ничего не видел.
Пришлось поднатужить котелок, чтобы вникнуть в смысл его слов.
— А, ты об этом… — это касалось моей минутной слабости перед отцом. — Да, так будет лучше. Спасибо. Кстати. Все уже разошлись?
— Ага. Оказывается, нас не было тридцать минут.
— Что?! — сорвалось с моих губ. — Нас не было сутки, если не больше!
— Я тоже удивился. Видимо, время неподвластно тому месту.
— Что ты тут делаешь, папочка? — не скрывая злой усмешки спросила я, скрещивая руки буквой Х под грудью.
— Это мне интересно, что ВЫ тут делаете?!
— Действительно. Понаставил своих дыр и спрашивает, что мы тут делаем! — я развела руками и уставилась на него, пронзая безликое лицо надменным взглядом. — Делать что ли нечего? Ты вообще что в этих местах забыл?!
Только сейчас я заметила, что на белой рубашке красовались маленькие алые пятна крови. Так вот почему я слышала эти помехи и вой существа…
— Спасибо, что убил тварь, которую сам же создал. Но тебе это не делает никакой чести.
Итак, настало время лекции.
Эта оказалась неплохой — одной из лучших, что о многом говорит, поскольку Слендер был в этом деле мастером. Клянусь, лишь по этой причине он жрал несовершеннолетних, поскольку я не заметила ни единого доказательства того, что он любит детей. В смысле, как людей. Они, дети, нуждались в объяснении, которое преподносил им Слендер перед смертью. Которое они слушали, словно сказку. Взрослые бы бросились наутек, позабыв собственное имя. Но если Слендер не любил их по этой причине, то как пища они были безупречны. Я помнила это. Из прошлого. Тогда была наша первая охота, где я провинилась и на моих глазах он съел маленького мальчика. Напыщенные тирады затрагивали обычные темы: пренебрежение обязанностями, безответственное поведение, эгоцентризм… ля-ля-ля. Я мгновенно отключилась и принялась обдумывать варианты бегства через портал. Ну, спустя какое-то время пришлось очнуться — когда тирада оказалась обращена непосредственно ко мне.
— Ты хоть понимаешь, что могло случиться? Ты ведешь себя так же глупо, безответственно и безолаберно, как и твоя мать.
— Не смей говорить о ней так! — я попыталась подавить гневную вспышку. Колкие слова о человеке, который дал мне жизнь, больно отпечатались в сердце. Оно сжалось так сильно, что, казалось, не сможет разжаться никогда. — Между прочим, это твой выбор пал именно на нее! Если бы не твоя похоть и грязные намерения, я была бы обычным ребенком и родилась в обыкновенной семье! Я ненавижу тебя! Ненавижу!
Глаза стали влажными, но я давила слезы в себе так долго, что совсем скоро меня прорвало, словно трубу. Я закрыла лицо руками и упала на землю, задыхаясь от соленой воды. Он не может так о ней говорить, не может! Ненавижу… ненавижу… ненавижу! Я ненавижу его всего. Ненавижу его характер, поведение, его слова, его голос. Я ненавижу все его существо.
Послышались шаги. Одни совсем скоро утихли, когда другие прекратились прямо передо мной. В тот же миг мое горло схватили его руки — макароны и впились в кожу. Прощай-воздух-на-время опять настиг меня.
— Ты слаба. Каждая твоя эмоция обернется против тебя в собрании, когда придет время испытания. И стоит тебе оступиться, подскользнуться и дать лишний повод Надзирателям прикончить тебя, клянусь, ждать они не заставят.
Он разжал пальцы, позволяя мне жадно глотать воздух вперемешку с кашлем. Это был его долг. Я не знаю, делал ли он это из-за любви или сохранении чести, но мне это определенно не нравилось. Я поднялась на ноги и в упор подошла к Слендеру, уставившись в его лицо.
— Я не слабая. Это то, что отличает меня от бездушного зверя вроде тебя. Я могу сочувствовать и переживать. Ты никогда не сможешь понять меня. Тебе неведомы эти качества!
Крутанувшись на месте, я направилась к порталу. Вы только гляньте, как быстро настроение скатилось ниже нуля. Кому спасибо? Сленлеру спасибо!
Одержимая плохими мыслями, я шла по длинным коридорам, не замечая окружающего.
Он даже бровью не повел, когда я врезалась в него. Это случилось спонтанно. Я неслась словно поезд, а он вышел вместе с Джейн из-за угла, направляясь в северное крыло. Всего мгновение, чтобы посмотреть в его глаза цвета дождевой тучи. Всего мгновение, чтобы принять прежнее каменное выражение лица, которое вдруг стало рассеянным. Всего мгновение, чтобы озлобиться на весь мир, что он идет с ней. И все пропадает. Он, как ни в чем не бывало, проходит мимо, даже не обернувшись. А я, сетуя на весь свет, помчалась в свою комнату. Пока вновь не врезалась в кого-то.
— О, Бен, прости… прости, я, кажется, стала слепой. Ничего не вижу…
Пришлось постараться, чтобы выдавить из себя улыбку, которая далась с трудом. Вместо этого хотелось плакать навзрыд, позабыв все плохое. Все. Очень. Плохо. Как всегда. Очнись, Джейд, это ты! Очнись, Ада, ты никогда не будешь прежней! Очнись, тупица, у тебя раздвоение личности.
— Ничего. — он перемянулся с пятки на носок. — Я ничего не видел.
Пришлось поднатужить котелок, чтобы вникнуть в смысл его слов.
— А, ты об этом… — это касалось моей минутной слабости перед отцом. — Да, так будет лучше. Спасибо. Кстати. Все уже разошлись?
— Ага. Оказывается, нас не было тридцать минут.
— Что?! — сорвалось с моих губ. — Нас не было сутки, если не больше!
— Я тоже удивился. Видимо, время неподвластно тому месту.
Страница 27 из 35
