Жизнь Тони била ключом

Голос едва не звенит от еле сдерживаемого гнева, и Беннер им почти горд — случись всё на год раньше, за горло Старка бы хватал отнюдь не Тор. Стив довольно быстро научился находить с ними общий язык на поле боя, но как общаться со Старком без брони, как не струсить в ожидании очередной остро заточенной шутки и не потерять лицо — этого Стив не знает.

А Брюсу грань между «можно» и«нельзя» хорошо знакома. Он шагает по минному полю с уверенностью сапёра, и теперь, когда Кэп с трудом, но осознанно переступает через подкинутую Старком бомбу, а не приземляется точно на неё, он искренне удивляется и снисходит до объяснений. Снимает очки, протирает полами белого халата и в ответ на злой, почти отчаянный взгляд коротко улыбается и пожимает плечами:

— Он всё равно бы это сделал. Со мной или без меня.

— Ну давай, скажи.

— Что сказать?

— Что я облажался, и теперь из-за меня мир катится к ебеням.

Беннер заканчивает модификацию параметров поиска, откладывает в сторону планшет и поднимает на Старка взгляд.

— Да, ты облажался.

— Чёрт возьми, Брюс, ты говоришь так, словно…

— Тони. Ты, к счастью, облажался. Сделай ты всё правильно, жизнь на планете была бы представлена только металлом.

Легион восстанавливает Башню быстро. Роботы-уборщики со свойственной им педантичностью и скрупулёзностью вылизывают каждый сантиметр, и для Тони остаётся загадкой, почему никто из них так и не рискует убрать с рабочего стола Беннера чашку Петри.

Та стоит там ещё с вечеринки в честь найденного скипетра Локи, на поверхности агара цветёт неведомая херня всех цветов радуги, и Тони совершенно точно не хочет знать, что Брюс в очередной раз выращивал. Хотя, вероятно, стоит сказать спасибо, что оно не вылезло из чашки и, в отличии от творений Старка, не стремится завоевать мир путём биологической революции.

Тони помнит, в каком восторге был Брюс, когда он показал ему формулу Экстремис и работы Маи по биоэлектронике и робототехнической клеточной хирургии.

Так что хорошо, что Брюс это Брюс.

— Я поцеловала его.

Старк вздрагивает, едва не мазнув рукой по селекционному шедевру Беннера, и резко оборачивается. Чёрный костюм на Наташе смотрится куда уместней, нежели растерянность на лице, и Тони впервые в разговоре с ней не чувствует себя так, словно играет в игре, правила которой не знает.

Странно только, что поделиться этим она решила именно с ним — он для разговоров по душам наихудший кандидат.

— Романофф, если ты думаешь, что о вашем с Брюсом школьном флирте хоть кто-нибудь не знал…

— А потом толкнула в яму, потому что нам нужен был Халк.

Старк замолкает, и Наташа подходит к столу. Отодвигает в сторону чашку Петри и берёт в руки потрёпанный временем блокнот.

— Что бы сделал ты? — спрашивает она.

— Целовать бы не стал, — фыркает Тони, но отшучиваться даже не думает.

Смотрит на ровные строчки формул в блокноте и негромко отвечает:

— Я бы позволил ему выбрать самому.

Наташа едва слышно хмыкает и поднимает на Тони взгляд. Вспоминает, что Старк так уже делал. В Нью-Йорке, посреди битвы с читаури. В собственной лаборатории, когда пятьдесят пятый этаж провалился на пятьдесят четвёртый, а поддержать потолок было некому. В мастерской, когда проектировал Веронику. В квинджете, когда протягивал ему гигантский зуб Халка.

Брюс тонул тогда в отчаянье и вине, но в ответ на несмешную шутку Тони вдруг улыбнулся. Старк тогда сказал, что построит специальный тренировочный зал и что нужно будет непременно повторить.

Едва ли уместное предложение, но Беннер посветлел.

Наташа всё это неожиданно ясно помнит. Выпрямляется и теперь улыбается правильно.

— Тони Старк — беспринципный ублюдок и эгоистичный болван, — тянет она. — Знаешь, Старк. Когда-нибудь не останется никого, кто в это поверит.

— Джарвис, результаты сканирования.

— Ничего, сэр. Мне жаль.

— У меня четыре спутника на орбите, мне подконтрольны тысячи камер и спектрометров, а я не способен найти одного-единственного человека… Я снова всё испортил?

— Рискну предположить, сэр, что в этот раз дело не в вас.

— Если я не могу его найти, значит, он того не хочет?

— Верно, сэр. Дайте ему время.

— На будущее, Джей: любой сеанс психоанализа начинай с упаковки ксанакса.

— В Йельском университете читают базовый курс по юнгианскому анализу.

— Тебе что, нечем заняться?

— Я уже проанализировал двести сорок две новых системы для производства, что вы занесли в программу. Сто один найденный чертёж был признан неприемлемым и отложен в архив. Также я начал разработку моделей с антигравитационными полями и системами переноса материи…

— Стой. Я же не просил.

— Мне было скучно. Юнгианский анализ или новая модель переменного низкочастотного модулятора?

— Ты невыносим, знаешь?

— Горжусь этим, сэр.

Тони уверенно стоял на ногах

Конкурс на место лучшего друга — ноль желающих на ноль возможных. Обоюдная взаимность.